Рассвет 2.0

– Ты как себя чувствуешь? Можешь говорить?

– Валяй, – буркнул я.

– Ты заметил что-нибудь подозрительное, когда садился в ровер?

– Если бы я что-нибудь заметил, то не сел бы, правда?

– И ровер был… ну один из многих, он не маркирован как-то, то есть ты не знал, что поедешь именно на нем?

– Конечно, нет. Ты что, не знаешь, как мы их берем?

– Знаю, но хотел убедиться, – Торрес моргнул, наверное, сделал пометку в своем комме. – Ты с кем-то разговаривал перед тем, как все это случилось?

– Вел переговоры… записано же.

Общественный Защитник Торрес покачал головой.

– Странно это все, понимаешь? Очень странная авария. Мы не понимаем, почему так произошло. Ты точно ни с кем не общался до этого?

– Я бы мог пройти ментоскопирование, если это поможет. Но ведь в моем состоянии это нельзя.

– Да, конечно, не надо, – Торрес снова мигнул. Потом спросил нерешительно.

– У меня еще такой вопрос. Аркадий Дикий… о чем все-таки вы говорили с ним перед его гибелью? Ведь вы говорили, я знаю.

Мое сердце сжалось от адреналина и застучало быстрее. Случилось. Он произнес имя Аркадия – как будто признал, что никаких «просто аварий» у нас не было.

Ну не бывает так. Два крайне маловероятных сбоя техники – и подряд. И пострадавшие как-то связаны между собой.

Надо сказать ему о книге, подумал я. Наверное, надо. Хотя это было бы уж совсем безумие… И если есть хоть малейшая доля вероятности, что это безумие – истина, что сумасшедший «золотой лев» хоть в чем-то оказался прав… вот как раз в этом случае, как раз этому человеку ничего говорить не надо.

– Как тебе сказать. Он расспрашивал меня о матери. Рассказывал о себе. Он полетел на Цереру ради стажа – его могли назначить директором Пражской обсерватории, но не было горячего стажа… попенял, что у нас же не старые времена, а все еще от ученого требуются какие-то физические подвиги.

– Он не рассказывал о каких-нибудь конфликтах, с кем-то из персонала «Тройки» или других баз?

– Нет, он ни о каких своих отношениях ни с кем не рассказывал. Да и виделись мы всего один раз. Ну до этого он пришел ко мне на прием. У него были головокружения. И заодно пригласил на концерт.

Торрес нахмурился. Его длинные темные пальцы бессознательно барабанили по спинке моей кровати.