Рассвет 2.0

Хотя я все равно иногда думаю, что она выбрала меня тогда только из-за матери.

Моя мать очень хорошо знает, что такое насилие. Она убивала. Много раз стреляли в нее. Подробностей я не знаю, она ведь не рассказывает.

Какой должна быть психология человека, хорошо знакомого с насилием, готового к нему в любой момент? Может ли Цзиньши быть в чем-то прав? Да в чем-то он, несомненно, и прав: все мы знаем, что насилие – повивальная бабка истории, что революция и Освобождение сопровождались множеством жертв с обеих сторон.

Неужели шестьсот миллионов?

Я работал с травмированными людьми, но моя мать не производила такого впечатления. Она была нормальным человеком, всегда. Смеялась, с удовольствием проводила время с многочисленными друзьями. Легкая, спортивная, мы с ней наперегонки бегали, на великах гоняли. По душам поговорить – тоже всегда пожалуйста. Обычная она, в общем, как все.

Могла ли она кого-то, например, зверски пытать? Вообще не могу такого представить. Но это ни о чем не говорит.

Есть ли границы у человека, который допускает насилие? Если он уже убил кого-то – то почему не убивать еще, и еще, и всех, кто тебе мешает – раз в принципе есть такой способ справляться с проблемами?

Мне очень, очень трудно все это понять. Я не знаю в наше время людей, способных решать свои проблемы с помощью насилия – и тем более убийства!

Но может быть, они все же есть?

Сай вошла, пряменькая как свечка. Села передо мной, подобрав ноги.

– Скучно?

– Да ничего, – я кивнул на монитор, – вот данные собираю пока… Тут книжка интересная про кости в невесомости.

– Стани, – тоненькие брови камбоджийки нахмурились, – с тобой что-то происходит. Думаешь, никто не замечает? Ты что – в себя не можешь прийти?

Я смотрел в пол. Смерть – это всегда смерть. Плюс тяжелое увечье девушки-планетолога. Но дело-то не в этом, совсем не в этом.

– Да, – сказал я наконец, – что-то меня зацепило это все.

– Может, выгорание? – Сай присела рядом со мной, – освободить тебя от дежурств? Может, вообще уже – хватит? Ты пойми, не я одна ведь замечаю.

Я посмотрел на нее. Да, сказать, что просто чья-то смерть и увечье довели меня до такого состояния – нельзя. Мы салверы. Мы привыкли быть рядом со смертью, это для нас обыденность.

А ребята не понимают. Я вдруг ощутил нежность к маленькой Сай, сидящей рядом. Совсем еще недавно мы вместе боролись за жизнь Линь.