Тени скрытого города. Книга первая. Шаг в реальность

– Ой, как много цифр!

– Ладно. Лучше не распространяйся об Отоке направо и налево! – и Гриша удалился.

«Ой-ой! Какие важные! – Таня скривила лицо, глядя вслед на его широкую шею. – Прямо не город, а сплошная военная тайна! Только меня вообще это всё не волнует, и никто с меня клятв не брал!» Она решительно отвернулась к озеру, но невольно передёрнула плечами: «А вдруг правда за мной сейчас наблюдают и всё подслушивают? И, может, даже читают мысли?»

Постепенно мысль отказаться от переезда выходила на первый план.

До конца пребывания на базе из отведенных восьми дней оставался последний. Ная отправилась в летний душ, а Таня лежала на кровати и думала о Грише. Их отношения оставались неопределёнными, а ведь скоро они разъедутся, и что-то надо делать! Нравится ли она ему? Хочет ли он сблизиться? По поведению не поймёшь: сказал, что «вряд ли» полюбит, но сомневался; говорил, что Таня интересная, с ней интересно общаться. Улыбается и смущается в её присутствии – по крайней мере, так Тане кажется.

Таня покинула домик, прошлась до столовой и обратно, но ни на пляже, ни в открытом помещении для тенниса и бильярда Гришу не нашла. Тогда отправила ему эсэмэску: «Нам надо обязательно поговорить! Мне тяжела неопределённость».

– Что ты хочешь услышать? – позвонил он через три минуты.

– Хочу, чтобы ты откровенно сказал, что ты думаешь обо мне и наших отношениях.

– Я могу сказать сейчас.

– Нет! Лучше с глазу на глаз! Я хочу, чтобы ты сказал правду, потому что с правдой мне будет намного легче, чем теперь.

– Хорошо, поговорим после ужина.

– А ты сейчас где?

– Я занят. До встречи!

До ужина ещё много времени. Что же он скажет? Его голос по телефону был бодрым, даже, наверное, весёлым… Хотя он так резко произнёс: «Могу сказать прямо сейчас». Таня взяла «Анну Каренину» и загадала вопрос: «Как настроен Гриша по отношению ко мне?» Открыла и прочитала: «Прикажите ещё поворот сделать.

Но как же он ко мне сейчас относится? Таня вновь открыла книгу: «Трава была низкая, придорожная, и Левин, давно не косивший и смущённый обращёнными на себя взглядами, в первые минуты косил дурно, хотя и махал сильно». «Что за чушь! – злилась Таня.