Истории замка Айюэбао

– Я так давно вас не видела, – сказала она, – дайте-ка я угадаю, где вы были.

– Не нужно, всё равно не угадаешь.

Он спросил, всё ли было спокойно в эти дни в магазине. Она кивнула:

– Не считая нескольких докучливых стариков, остальные посетители вели себя нормально.

Он принял из ее рук чашку кофе и отпил глоток.

– Старые книжники – это особая категория, они исключение. А вот со всяким мелким хулиганьем нечего церемониться.

Наконец она получила подтверждение одной из своих догадок: в свое длительное отсутствие он занимался той кучкой поэтов, отваживая их от магазина и в результате положив конец фарсу, который они разыгрывали.

– Теперь мне ни капельки не страшно, – сказала она.

– Мм, ну вот и отлично. Но проблемы еще будут. Скажу прямо, если не возражаешь: ты будешь вредить обществу еще как минимум десять лет.

Он говорил спокойным тоном, и было не похоже, что он шутил. Она ощутила обиду и почувствовала себя невинной жертвой.

– Что же мне делать? – проговорила она со слезами.

Вставая, он ответил:

– Если хочешь, перебирайся работать ко мне. В замке Айюэбао как раз требуется управляющий, который руководил бы всеми хозяйственными делами. А здесь пусть заведует начальница смены.

Она немедленно согласилась. Однако Чуньюй Баоцэ сказал, чтобы она хотя бы неделю подумала над этим предложением, ведь выбор ей предстоит сделать очень серьезный, нужно как следует всё обдумать и взвесить.

– Я пока еще в состоянии жевать пищу, – сказал он, раскрывая рот и демонстрируя ей два ряда ровных, с небольшим наклоном внутрь, зубов.

Она хохотала до слез.

– Вы здоровый и крепкий, как молодой бычок, – сказала она.

– Но этого недостаточно. Должен сообщить, что я умею скрывать свои самые неприглядные стороны, но рано или поздно они обнаружатся. У меня есть довольно досадный недуг, который обостряется в среднем раз в год, и очередной его приступ, вероятно, сильно напугает тебя.

Он испытующе посмотрел на нее, но ей и в голову не пришло отказываться, напротив, его взгляд показался ей очень милым.

О столь тяжком заболевании она и слыхом не слыхивала. Приступы отличались интенсивностью и не поддавались лечению; странный недуг внушал страх даже лучшим докторам, которые не могли ни определить причин заболевания, ни искоренить его.