Так строилась железная дорога

Чжао Хуалян, завернувшись в военную шинель, сказал:

– Толку-то от того, что мы ругаемся, лучше давайте проблему решим, как нам согреться да наесться.

Договорив, он повернулся, вытащил из-под заднего окна сумку, порылся там и отыскал жареную курицу, батон хлеба и несколько упаковок лапши быстрого приготовления, а затем нащупал и бутылку водки. Его грубые пальцы случайно задели струны гитары, и те беспорядочно зазвенели. Ши Цзинтянь вылез из машины, встал на снегу, потирая руки, топая ногами, поглядывая по сторонам и ругаясь:

– Мать твою, ну и снег, и вокруг вообще никого не видать! Машина сломалась посреди ничего и в такой холод, впереди ни деревни, позади тоже ничего нет.

Где же нам сегодня ночевать?

Чжу Хунцзюнь тоже вылез из машины и помочился у обочины, отчего на снегу зажелтели лужицы разного размера, в мгновение ока покрывшиеся коркой льда.

– Не знаю, приедет ли механик из посёлка. Подождём.

Затем все трое вернулись в машину, взялись за водку и принялись отхлёбывать из неё по очереди, чтобы согреться.

Куриные ножки были любимым лакомством Чжао Хуаляна. Ши Цзинтянь и Чжу Хунцзюнь хотели заполучить у него хоть по кусочку, но тот в один присест умял по половине каждой ножки, да ещё и забрызгал обе их своей слюной. Он со смехом поднял руки и помахал ножками в воздухе, демонстрируя своё нежелание делиться.

– Вот болван, – пробормотал Ши Цзинтянь. – И как прикажешь нам это есть?

Чжао Хуалян, как будто не расслышав, откинулся назад и преспокойно снова за курицу, запивая ее водкой.

Снег в темноте белел так, что ночь казалась днём. Не в силах оставаться в промерзшей машине, Ши Цзинтянь позвал с собой Чжао Хуаляна и Чжу Хунцзюня, и втроём они выбрались наружу, чтобы посреди снега отыскать немного отсыревшего хвороста. В десяти с лишним метрах от своего внедорожника они, потратив немало сил, развели костёр. Заплясали языки пламени, озарив снег вокруг алыми отсветами. Ши Цзинтянь, Чжао Хуалян и Чжу Хунцзюнь сидели вокруг костра ка корточках, подставляя огню руки, чтобы согреться.

Затем Чжао Хуалян принёс из машины гитару и, снова присев у костра, принялся перебирать струны.

– Сегодня ночью спать не будем, – сказал он. – Я вам буду играть на гитаре, а вы пойте песни. Как вам такое?

Видя, что никто не откликается, он продолжил:

– Какая колоритная ночь-то! Там снег застилает всё небо, тут горит костёр, распаляя наши чувства, а мы, эдакие «цыгане», в песне выразим всю нашу отвагу, чтобы эту минуту запомнили и земля, и снег.