Оттолкнуться от дна

Кончики пальцев теперь двинулись обратно, вверх по внутренней стороне бедер. Закрыв глаза, она непроизвольно расслабила и слегка раздвинула ноги. Егор осторожно положил руку на мысок и неожиданно получил четкий влажный поцелуй в ладонь. Татьяна имела такое строение, что набухшие малые губки высоко выступали над большими.

– Давай, я уже не могу – дрожа, простонала она.

– Помогай, – сказал Егор, и, направляемый ее рукой, мощно и уверенно вошел, проталкиваясь в самую глубину. Татьяна сладко охала при каждом его продвижении.

Они долго наслаждались друг другом, и он уже настроился на бурный финал, когда она вдруг слегка отодвинулась и, сжав мышцы где-то внутри, резко вытолкнула его из себя.

– Что такое? – не понял Егор.

Татьяна соскользнула с постели, покатилась по пушистому ковру и вскочила на четвереньки. Она напоминала разыгравшуюся на случке волчицу: глаза горели, рот был хищно приоткрыт.

– Хочу здесь, – улыбаясь, она смотрела на Егора снизу вверх сквозь растрепанные волосы.

Но, едва он снова вошел в нее и сделал несколько движений, как она опять сорвалась с места, пружинисто вскочила на ноги, развернулась и встала, прижимаясь лопатками к стене и опираясь крестцом на заведенные за спину руки. Теперь она, жадно дыша, смотрела на него уже сверху.

«Сумасшедшая!» – подумал Егор, стоя на коленях и глядя на выставленный ему навстречу аккуратно подбритый с краев мысок.

Они соединялись еще в нескольких местах квартиры, добрались даже до кухни, пока он, наконец, не прижал ее к полированной дверце платяного шкафа в прихожей.

Вторая дверца при этом распахнулась настежь, и в зеркале на ее внутренней стороне Егор увидел, что Татьяна, буквально пригвожденная им к полированной поверхности, стоит на цыпочках – только так она могла дотянуться ногами до пола. Все ее тело вытянулось в струнку, руки судорожно схватили над головой верхний край шкафа, а сильные мышцы стройных ног подрагивали от напряженного возбуждения.

Выйдя от Татьяны ранним утром, Егор то ли шел, то ли плыл по легкому морозному воздуху вдоль залитой солнцем пустынной улицы.

Недалеко от ДМО в небольшом скверике ему представилась неприятная картина. Молодой морячок, совсем мальчишка, явно перебрал с выпивкой и, видимо, не понимал, где он и что с ним. Он сидел, откинувшись, на лавочке, не в силах подняться. Голова его безвольно запрокинулась, яблоки глаз закатывались и откатывались, веки слипались. С ним были две раскрашенные девицы.