Лукоморье. Книга Вторая. Поле Битвы

Подросший за последний год пес наверняка учуял запах одного из своих многочисленных приятелей и теперь пытается выследить чей-то знакомый хвост.

Тишину лесной идиллии нарушила песня известной кантри-группы, поставленная на рингтон телефона. Хьюс достал аппарат.

Ни черта не видно на солнце. Мужчина прикрыл сенсорный экран ладонью, сложив ее лодочкой, чтобы рассмотреть номер входящего звонка. Лонг.

– Да, Фил.

– Мэйсон, я в городе. Топливо и батареи купил. Когда обратно выйду на четырнадцатое, могу заскочить к Такеру, взять у него крафтового пива.

– Хорошая идея. Буду ждать тебя.

– Часа через два должен вернуться.

Лонг отключился.

Хьюс свистнул еще раз, завертел головой. Куда делся этот неугомонный засранец?

Когда Тора, тощего и голодного, с клоками невыпавшей шерсти, Фил нашел на окраине Палмдейла, то было непонятно, выживет ли он вообще. Щенок не стоял на ногах, не мог сам есть и представлял собой весьма плачевное зрелище. Ко всему прочему у него оказалась сломана лапа.

В местной ветеринарной клинике пса осмотрели, поставили спицы, прописали кучу таблеток и несколько дней ставили капельницы. За все это пришлось отвалить круглую сумму. Знакомый Лонга, такой же, как он, добродушный афроамериканец, только развел руками: мол, парни, я вас отлично знаю и все такое, но контора не моя и я не смогу ничего объяснить хозяину. Если хотите, после выписки буду заезжать по вечерам, чтобы было не так накладно, но первое время этому счастливчику придется провести здесь.

На том и порешили. Продав кое-что из собранного урожая, удалось наскрести нужное количество долларов. Плюс краудфандинговые площадки и донаты через Инстаграм и Фейсбук приносили постоянный, но небольшой доход. Конечно, накопленная там сумма должна была пойти на ремонт крыши старого дома, но дожди в пустыне – не такая уж частая вещь. А для совести лучше, когда можно подставить под проваливающийся настил подпорку, чем оставить погибать невинное живое существо.

Со временем щенок окреп, стал подавать голос, потом начал подпускать к себе людей и наконец-то выбираться из самодельного загона. В один из дней его нашли на веранде, неистово грызущего деревянную ручку молотка. Отобрать приглянувшийся предмет не получилось, после чего мелкий засранец и получил свое прозвище – Тор. А ещё через год он перестал быть мелким. Раздался в груди, поднялся в холке и знал, наверное, всех местных жителей леса.