Байки из роддома

– Не наша вина, – вздохнул Данилов. – но муторно. Не люблю сидеть без дела.

Ему было скучно. Он с удовольствием бы занялся чем-нибудь полезным и нужным, но приказ главного врача был однозначным: «Из родзала никуда! Разве что в туалет, и то – пулей!»

– Действительно, Ивановна могла бы во время осмотра, словно невзначай, воды выпустить, – согласилась Девяткина. – Подсказать ей, что ли?

– Захочет – сама сообразит.

Неслышной поступью в зал вошла главный врач. Высокая и плотная, Ксения Дмитриевна двигалась очень легко, и мало кто в роддоме рисковал заниматься чем-либо запретным или отлынивать от работы, сознавая, что «хозяйка» может появиться рядом в любую минуту.

– Ну, как у нас дела? – преувеличенно бодро спросила главврач.

– Еще не родила, – невежливо отозвалась акушерка Вартик, левое ухо которой покраснело и немного припухло.

– Я вижу, – ответила Ксения Дмитриевна, подходя к кровати. – Ну, Оленька, как ваше самочувствие?

– Хреново! – ответила Оленька, которой и впрямь приходилось несладко.

 – А-а-а!

Юртаева зашептала на ухо главному врачу. Та выслушала, демонстративно подняла глаза к потолку и слегка покачала головой.

– Елена Ивановна настаивает на проколе пузыря, и я с ней полностью согласна, – пропела она медовым голоском. – Ведь это существенно ускорит процесс и облегчит ваши страдания…

– Нет! Никаких посторонних вмешательств! О-о-о-а-а!

– Страдание очищает душу! – шепнула Данилову Девяткина.

– И укорачивает жизнь, – в тон ей отозвался Данилов.

– Ну, подумайте, подумайте, – не стала настаивать «хозяйка». – Елена Ивановна, если понадоблюсь – я у себя.

На выходе она остановилась возле Данилова и Девяткиной.

– Доктора! А где ваши сестры?

– В коридоре разминаются, – ответил Данилов, вставая.

– Что-то я их там не видела! – нахмурилась главный врач. – Курят небось.

Данилов ожидал продолжения, но «хозяйка» махнула рукой, мол, что с вас взять, и вышла столь же неслышно, как и вошла.

Время, казалось, замерло. Крики, стоны, уговоры, причитания – все это слилось в единый фон, плотную пелену, обволакивающую и отупляющую сознание.

Данилов снова посочувствовал охранникам – не каким-то конкретным, а вообще всем: ведь это невыносимо трудно – сидеть сложа руки и ждать, ждать, ждать… Прихода начальства, часа «икс», конца смены – ожидание тягостно и мучительно. Кто сказал, что хуже всего ждать и догонять? Гнаться – интересно: азарт, состязание, предчувствие победы, смена декораций.