У Персидской границы

Он стоял и молча смотрел на окровавленную пулю.

– Что это, батя? – спросил подошедший к отцу Моисей.

– Пуля, – ответил он.

– Бабы, гляньте, бабка пулю из Матвея вытащила, – громко крикнула сестра Любы, которая ближе всех стояла к попу.

Люди с любопытством стали тянуться к попу, чтобы взглянуть на пулю.

– Чё пулю не видали? – недовольно произнёс поп.

– И в самом деле, нашли на чё глядеть, – поддержала попа соседка Вера.

Бабушка забинтовала рану Матвея и, чуть приоткрыв ему рот, влила в него немного прозрачной жидкости.

– Ты глянь, Моисей, живой наш Матвей! – вскрикнул от радости поп и стал усердно молиться, – Господи! Отец Небесный…

– Отче наш… – следом за попом стали молиться и Люба с Моисеем, простирая руки к Отцу Небесному.

А старуха, обращаясь к Олеси, сказала:

– Устала я очень, внученька, отведи меня домой, боюсь, что не дойду одна.

И, сгорбившись сильнее обычного, пошла к воротам, опираясь на клюку и руку Олеси.

– Олеся, я очень рисковала. Пуля находилась рядом с сердцем.

Организм у него крепкий. Он поправится. Было бы гораздо хуже, если кровоизлияние было бы внутренним. Тогда уж точно Матвея нельзя было спасти, – сказала старуха, вытирая слёзы.

– Бабушка, а если бы он умер? – с испугом произнесла Олеся.

– Тогда нам пришлось бы уйти отсюда. Люди нам этого не простили бы, – сказала старуха.

– Нет, бабушка, только не это! Я не хочу уходить отсюда. Я нашла свой приют и желаю остаться здесь до конца своих дней! Ты так уверенно сказала мне об операции, что я даже и не подумала, что мы с тобой так рисковали, – взволнованно произнесла Олеся.

– Олеся, я очень хотела спасти мальчика, – с чувством раскаяния произнесла бабушка и сильнее опёрлась на руку внучки.

– Ты глянь, живой! – громко вскрикнула тётя Вера, которая слышала, как застонал Матвей.

– Живой Матвей! – загалдели люди.

– Велика воля Божья. Он и с того света праведных людей возвращает, – со стоном произнесла одна дряхлая старуха, обеими руками опираясь на клюку.

– Так бы и умер наш Матвей, если бы бабка не вынула из него пулю, – с вызовом ответил ей Баев Пётр.

– А ну замолчи. Ишь, богохульник, какой нашёлся, – крикнула на него мать, стоявшая рядом.

Пётр замолчал, так как перечить родителям у них категорически запрещалось.

К утру Матвею стало легче, и он тихо произнёс:

– Мама.

– Что, сыночек?

– Теперь я грешный?

– Чего это ты надумал?

– Я знаю.