Уиллард и его кегельбанные призы

Уезжая из Монтаны 27 сентября 1981 года, я думал, будто некий период подошел к концу и начинается новый жизненный этап.

Наверное, можно и так сказать, поскольку что-то, разумеется, происходило.

5 февраля 1982 года закончилось.

Теперь начало февраля, и сливы цветут вовсю в японском квартале Сан-Франциско, где я пробыл неделю, изучая этот свой краткий географический календарь жизни. Когда я начал его рисовать, пурпурные сливовые цветки едва пробивались на темных ветках. Цветки были точно пурпурные булавки, а теперь – прямо цветная орава.

Скоро они закапают с веток на землю, и накануне моего отъезда в Чикаго, когда я заполню этот географический календарь, цветки исчезнут, их краткая февральская весна смолкнет, утратив бессмертие.

Если я о них упомяну в Чикаго, с которым приключилась едва ли не худшая зима двадцатого столетия, наверное, придется повторить, и все равно никакой уверенности, что поймут.

– Простите, что вы сказали про цветы сливы? – спросит меня кто-нибудь очень вежливо.

– Да не важно, – вежливо отвечу я, уже утомившись разъяснять крохотное весеннее событие далекого Сан-Франциско, города, который людям вообще понять затруднительно, в том числе и мне.

Пожалуй, в Чикаго о февральских цветущих сливах лучше вообще не заговаривать. Найдется масса других предметов, которые можно обсудить, особо не смущая чикагский народ.

Можно рассказать им о странностях жизни в доме, где повесилась женщина.

Вчера я виделся с другом, который живет теперь в этом доме, куда я подумываю вернуться завтра, потому что деньги опять истощаются, и я, вероятно, не смогу себе позволить надолго задержаться в гостинице японского квартала.

Друг сообщил, что ему дважды звонили и звали к телефону умершую женщину. Кое-кто совсем не следит за событиями. Женщина мертва уже год.

Я не спросил друга, что он им отвечал.

Интересно, как ответить.

– Простите, она умерла.

– Умерла?

– Да, в прошлом году повесилась.

– Повесилась?

– Да, в гостиной, кажется. Там такие балки громадные под потолком. Очень удобно.

– Простите, это номер ***-****? – спрашивает человек.

– Да.

– Тут живет миссис О.?

– Больше не живет.

Или… опять звонит телефон

– Алло.

– Можно поговорить с миссис О.?

– Нет, это решительно невозможно.

– Невозможно?

– Уверяю вас, ей никак невозможно с вами поговорить.