Мама, я тебя люблю. О внутренней силе и бесконечной любви

Так я дождалась своих капельниц. Теперь я уже лежала на кровати, на животе были закреплены датчики контроля сердечной деятельности малыша, в локтевом сгибе капельница, а боль с каждой каплей все сильнее. Если учесть, что кричать от боли я начала еще в машине по дороге в роддом, то как назвать те звуки, которые я издавала спустя уже 10 часов с момента начала первой схватки? У меня совсем не осталось сил, постоянная нарастающая боль отняла их.

За окном был солнечный сентябрьский день, видно было макушки деревьев, умело позолоченные осенью, но все еще было много зеленых листьев.

В общую предродовую палату вошел врач, чтобы провести осмотр всех рожениц. Я взглянула на него с надеждой и с трудом вымолвила пересохшими губами:

– Скажите, пожалуйста, когда можно будет обезболить? У меня уже совсем нет сил. Можно же сделать анестезию?

– О, девочка моя, раньше надо было, а теперь поздно.

Спустя некоторое время я была рада, что тогда мне не досталось анестезии. Что я выдержала и смогла самостоятельно родить. Пусть и не так, как мне впоследствии представлялось идеальным.

***

– Мамочка, смотрите, кто у вас, – слышу я от акушерки.

– Мальчик… мой… Платоша… – мокро и больно в глазах. – Как же он на Женю похож.

И слезы счастья хлынули по моим щекам, и уже ничего не получалось сказать связно.

В то мгновение, когда я увидела своего сына, все, что было до этого, перестало иметь значение. Абсолютно не важна была вся эта боль, мучения, выдавливания и разрезы. Он был такой беззащитный и маленький, он был внутри, а теперь снаружи, и все мое тело хотело вновь обвить его собой, обнять руками, прижать к себе и создать ему такой же уютный мир вокруг, какой окружал его еще этим утром.

Платон получил при рождении высокие баллы по шкале Апгар, 8/9. Это говорило о том, что он здоров и полон сил. Его запеленали и положили рядом со мной, но на отдалении и коснуться его я не могла. Только кое-как поворачивалась в его сторону, до боли косила глаза, чтобы видеть его, чтобы осознавать, что он теперь часть моей жизни, мое дитя.

Меня накрыла волна эйфории. Огромное количество гормонов счастья в моей крови плескалось и билось о стенки сосудов.