Суперхан

Прости же меня, ибо поистине никто не прощает грехов, кроме Тебя!»

Молодые мужчины, судя по всему, кладбищенские работники, спрыгнули в раскрытую яму, повернулись лицом к Каабе и на веревках начали опускать тело.

Дубравин смотрел и не верил. Он представлял себе, как в этой глинистой, плотной, вперемешку с камнями почве будет лежать его горячий живой друг. Как сейчас закроется землею этот саван. И ему на мгновение стало жутко и плохо. Ноги не держали его, все поплыло перед глазами, и он покачнулся, не находя, на кого бы опереться.

Тело коснулось дна могилы. Принимающие дружно взяли его и положили в ляхд – нишу, выкопанную сбоку. Положили Амантая на правый бок, лицом к Каабе, развязали бинты, которыми был стянут саван покойного, потом заложили нишу досками. Наверху в это время кричали мольбу: «Во имя Аллаха, согласно действиям посланника Аллаха!» Людей, находившихся в яме, подняли наверх. Все подошли, по очереди бросили по три горсти земли со словами: «Мы сотворили вас из земли, в нее мы вас вернем.

Яма быстро заполнялась сухой землей, а его душа Дубравина – чувством щемящей тоски по ушедшему другу. Он понимал, что с Амантаем его связывала не просто прихоть природы, а какая-то до конца еще не развязанная карма прошлых жизней. Из глаз его сами собой потекли слезы, и он еще раз то ли по-детски, то ли по-старчески всхлипнул.

Кто-то взял его под руку. Это был Сашка Майснер.

Могила возвысилась над землею, как горб верблюда.

Четверо назначенных имамом уселись по углам могилы и начали читать аяты. Их мерное бормотание на арабском как-то успокаивающее подействовало на собравшихся. Наступило последнее действие этого скорбного спектакля. Имам обратился к Аллаху с просьбой принять их мольбы и простить грехи покойному.

А потом провозгласил, обращаясь к покойному:

– О, Амантай, сын Турекула, к тебе придут скоро два ангела и спросят: «Кто твой Господь?» Ты скажи: «Мой Господь – Всевышний Аллах!» Они спросят еще: «Кто твой Пророк?» Ты ответь: «Мой Пророк Мухаммед.

Так закончился обряд погребения Амантая.

* * *

В машине Дубравин оказался вместе с имамом. Разговор, как водится, зашел о только что произошедшем.