Суперхан

«Хлебом» его обеспечивала Людмила. Второе Борис находил в телевидении. Постепенно сложился простой и, видимо, самый доступный ему образ жизни. Позавтракав, Борис садился, а чаще всего ложился на диван перед телевизором. И часами молча развлекался шутками Петросяна и его компании. Пролежав так до обеда, он тащился на кухню-столовую. И тут… варил себе кастрюлю пельменей.

Для Дубравина было величайшей загадкой, почему Борис остановил свой выбор на этом блюде. На вопрос, отчего он не употребляет, скажем, борщ или котлеты, ответ следовал один и тот же: «Не хочу».

Как-то Дубравин спросил Людку, что же определяет выбор Бориса. И та ответила:

– Лень! Надо достать кастрюлю. Разогреть. Налить. А тут – проще всего. Вывалил и черпай!

Дубравина мучила совесть. Может, они чего-то недодали Борису? И человеку просто не нравится его жизнь. Но однажды во время братской стычки с Людкой он заявил:

– Да ты знаешь, как я прекрасно живу!

То есть, понял Дубравин, Борис считал свою жизнь абсолютно нормальной.

И Дубравин начал думать: «Может, он святой? Всем доволен! Всем счастлив! Ничего ему не надо».

И спрашивал Людку: всегда ли брат был таким?

– Он жил с женщинами. И те постоянно шпыняли и гоняли его: «Борис, вставай! Иди на работу! Копай огород!» То есть они были мотором его жизни. И вот их нет – двигатель исчез.

Здесь, в «раю», который построил для себя и своей семьи Дубравин, Борис считал, что достиг идеала человеческой жизни. Жрать, пить, курить, переползать от одного телевизора к другому – это и есть наивысший кайф.

Дубравин долго бился над разгадкой этого характера. Пока не понял, что Борис – законченный, классический, но недалекий эгоист. Потому что, судя по всему, никогда, ни при каких обстоятельствах он не думал ни о чем, кроме себя, своих нужд и потребностей.

«В каком-то смысле то, что происходит с ним, – это эксперимент с будущим человечества, – думал Александр, прислушиваясь к тому, как скрипит стул, который Борис двигал по паркету. – Мы все стремимся к идеалу комфорта, сытости.

Чтобы жить без напряжения. И быстро-быстро деградируем. Скоро будет так: в рот – одну трубку, чтобы поглощать еду, в зад – другую, чтобы собирать отходы. А на глаза – виртуальные очки, чтобы пялиться. Но человек ведь не корова. И не свинья. Он должен к чему-то стремиться. Что-то совершить в своей жизни».

За забором на соседнем участке через дорогу пожилой сосед в белой морской фуражке, майке и шортах собирал на картофельном поле плоды своего труда.