Гавань

– Думаю, их путешествие похоже на наше…

– Вероятно, сбой задел разные Ветви. Странно, что мы пока не встретили никого из Служителей Кроны…

Хёд взглянул на бар рядом с дорогой. Ему снова показалось, что занавеска качнулась. Он подошёл ближе, прочёл название: «Последний приют». И тут бар расцветился огнями, заиграла музыка, дверь отворилась и на порог выскочил маленький снеговик!

– Привет, привет! Рад вас видеть! – он широко улыбнулся чёрными угольками рта и приподнял цилиндр рукой-веточкой. – Проходите, дорогие гости… В баре «Последний приют» вы расслабитесь и отдохнёте перед долгой дорогой! Вот наши сотрудники: Джим, – мужчина в яркой рубашке вышел вперёд, – и Полли, – красотка в белом фартуке выступила справа и послала им воздушный поцелуй.

 – Вас ждёт незабываемый вечер!.. – Это вроде Салли?.. – спросил Хёд у Хельга. Тот молча смотрел перед собой. – Не совсем, – процедил Форсетти. Прогремели три быстрых выстрела.

У снеговика слетела голова, а мужчина и женщина упали и разлетелись серым пеплом.

Через секунду перед ними был всё тот же старый бар с потухшими огнями. Форсетти опустил винтовку.

– Нужно осмотреть бар, – Ньёрд вбежал внутрь, Хёд, с карабином на изготовку, последовал за ним. В баре было почти темно, когда они вошли, загорелось тусклое автоматическое освещение – пара ламп под потолком. Они прошлись по бару, поднялись на второй этаж – никого не было. Когда они вышли, Форсетти мирно покуривал трубочку.

– Это были не ментальные проекции, – произнёс он. – Точнее, две были проекциями, но не нашими, а вот его – он протянул трубку в сторону расплывшейся у порога лужи.

Похоже, он давно за нами увязался, с самого начала.

– А кто это? – спросила Фрейя.

Пока Ньёрд и Хёд обыскивали бар, она стояла с пистолетом на изготовку, а сейчас сунула его в кобуру и подошла к ним.

– Это… Ну что-то вроде борщевика.

– Какого борщевика?.. – недоумевающе переспросила Фрейя.

– Такое сорное растение. Тут, у нас, мы видим только «цветок борщевика».

А его корни находятся «под землёй» – то есть совсем в другом месте. То есть это существо физически перемещается сюда только частично, в «малой форме». – А почему?

– А кто его знает. Может быть, проход слишком узкий или затраты энергии слишком большие. Может, восстанавливаться проще после эксцессов, подобных сегодняшнему, – Форсетти усмехнулся, – или ему нравится быть снеговиком… Хотя при полном «переходе» они могут и умаляться, а вот «вырасти» при частичном – нет.