(Не)курортный роман

– А где твой трактор? – усмехнулась Света. – Или заглох где-нибудь на дороге?

– С трактором всё в порядке, будь спокойна, – в тон ей ответила Васька. – А у вас, я смотрю, весело. И как я вовремя подошла! – многозначительно посмотрела на Макса, который всё ещё боролся с пуговицами. – Поздравляю, Максим! Твой первый день в Григоровке удался.

Не стала ждать ответа. Сама захлопнула ставни и ушла. А Максу вдруг стало совестно перед ней. Да и вообще, перед всем миром. Как-то всё через ж… одно место получается.

Домой надо идти. Это будет лучше всего.

Рубашку оправил, волосы пригладил (всё равно торчком будут стоять, если водой не смочить), сказал Свете: «Спасибо. До свидания» и на выход пошёл. А она кусала губы, сдерживая смех, провожая его взглядом.

«Чудной ты, Максим. Может, зря я на тебя внимание обратила?»

* * *

Когда он вышел на улицу, ни Васьки, ни Матвея уже не было.

«Вот и хорошо, – подумал Макс. – Хотя бы минуту затишья».

День только-только к середине подходил, а уже столько приключений пришлось пережить.

Сегодня 30 апреля. Завтра по традиции посадка урожая. Первомай – святой день. В Григоровке его особенно чтут. И отступать от правил нельзя. Сразу будешь объявлен врагом народа.

Но Макс и не собирался этого делать. Для работы на огороде он и приехал. Только кто ж знал, что помимо картошки тут столько всего ещё будет?

Мама встретила его на крыльце. Не иначе, специально стояла, высматривала.

– Ну, что, сынок, как настроение? Как самочувствие твоё?

Макс хорошо знал свою маму.

И в этом вопросе почуял подвох. Неспроста она так сказала.

– Нормально всё, мам, – ответил он, открывая калитку и проходя во двор.

– Да? А мне тут донесли, что ты покалечиться успел. Причём настолько, что к Серафиме Семёновне в постель лёг. Это как понимать, сын? Может, врут люди?

– Матвей заходил… – обречённо покачал головой Макс. – Не успокоился, значит. Понёс по деревне слух.

–– Нет, Максим, не успокоился, – согласилась мама.

 – И я теперь успокоиться не могу. Всё пытаюсь взять в толк, зачем моему двадцатилетнему сыну понадобилась бабка старая.

– Мне двадцать четыре, мам.

– Это не принципиально. А вот как тебя угораздило в её постель лечь – это я хочу знать. И, пожалуйста, побыстрее, Максим, и подоходчивей объясни. А то у меня давление уже поднимается. Так и до инсульта недалеко. Угробишь мать свою дурацкими выходками.