А.

– Вот только не надо претворяться больным! Что за комедия, Арнольд?

– Я не претворяюсь, Емельян. Мне правда очень плохо, – спокойно с легкой усмешкой ответил он, – ты, может быть, думаешь, что если я олигарх, то я и здоровье могу купить. А вот не могу, к сожалению. Не продают такого еще.

– Здоровье купить не можешь, зато с изяществом уводишь чужих жен, – уже более спокойно, но снова о своем, начал Емельян.

– Перестань. Не обманывай самого себя, между вами давно все кончено, – тихо сказал Арнольд.

– Да как ты смеешь?

– Ты же сам прекрасно видишь, что ваша любовь уже прошла.

Емельян, не будь собакой на сене. Ксения создана для меня, она любит меня, будь милостив, отпусти ее, дай нам быть счастливыми.

– Как будто просишь у меня разрешения, да ведь ты уже это сделал! Соблазнил ее, увел. Ксения сама не понимает, что делает, просто попала под твои… не знаю… чары, обаяние. Что ты ей наплел? Впрочем, нет, – Емельян решительно махнул рукой, – даже слышать не хочу.

– Мне, может быть, не так уж много осталось, друг мой, и эти последние годы я хочу побыть счастливым, еще раз.

Ксения – особенная девушка, она ведь похожа на Акелу, понимаешь.

Щукин с недоверием поглядел на Арнольда – вот так артист. А с другой стороны, кто его знает, Емельян и раньше замечал, что иной раз Абаджваклии как будто больно нагнуться или даже просто сделать какое-то резкое движение. Может быть, в самом деле, он серьезно болен, и его дни сочтены?

Художник шел сюда с мыслью, что скажет, глядя дяде в глаза: «забирай квартиру, студию, мне они не нужны!» Теперь Емельян подумал, что это глупо, куда он пойдет без квартиры, без студии, эти привилегии он не хотел терять.

Однако он сказал столько гадостей Арнольду, что не был уверен, что тот не уволит его и не прогонит прочь. Но Емельян надеялся, что каким бы бессовестным ни был Арнольд, он все-таки понимает, что поступил по-свински. А значит, есть вероятность, что Арнольд захочет загладить свою вину перед племянником. Ведь подарил же он ему студию именно из таких побуждений: стало совестно, что спит с чужой женой.

– И давно у вас роман? – потеряв всякое желание ссориться и слегка поникнув, спросил Щукин.

– С твоей первой командировки.

– В Париж? Ничего себе. Арнольд, но как же так? – Молодой человек глубоко вздохнул и, пододвинувшись ближе, внезапно положил голову на плечо дяде. Арнольд приобнял племянника за плечи.

– Все эти командировки были только ради того, чтобы Ксюша осталась одна?

– Не только.