А.

«Если бы я был директором предприятия, сотрудники которого объявили забастовку, я бы просто ударился в панику! И ни с каким бы племенником не пошел бы обсуждать буклеты», – думал художник. Емеля припомнил ток-шоу, где как-то выступала одна из бывших жен Арнольда, которая тоже утверждала, что это самый черствый и жесткий человек, которого она когда-либо знала.

– Показывай, что у тебя получилось, – с полуулыбкой предложил Абаджваклия, отпивая из белой аккуратной кружечки крепкий черный чай.

Емельян разложил на столе буклеты и с волнением стал присматриваться к реакции Арнольда.

– Слушай, а ничего так, – Арнольд отставил чашку и взял в руки одну листовку, – мне нравится.

Художник почувствовал, как сковывавшая его тревога отступает. Он робко смотрел на собеседника: на лице Абаджваклии появилась ухмылка, тонкие пальцы листали буклет.

– Емельян, слушай, какого хрена ты пошел в юристы?

– Ээ… В каком смысле?

– В прямом! Ты что, сам что ли не видел, что правовая сфера – не твое?

Щукин растерянно захлопал глазами, но что он мог ответить.

– Осел ты, а не юрист, – не отрываясь от изучения буклета строго сказал олигарх.

Емеля опустил глаза. Да, Арнольд за словом в карман не лез, было немного обидно слышать в свой адрес такой отклик. Молодой человек все эти месяцы так старался, из кожи вон лез, ночей не спал, виноват ли он, что неверно оценил свои возможности? Ведь, действительно, он делал все, что мог.

– Не говорите так, – слегка обиженно отозвался Емельян.

– На правду не обижаются, – ответил Арнольд, – все, будешь дизайнером работать, значит, переводим тебя. Рад?

– Очень рад, – пробормотал Щукин.

– Давай отметим что ли твой перевод на новую должность. Занят сегодня вечером?

– Я? Нет, я не занят, – осторожно ответил Емеля, для которого было совершенно неожиданно услышать от олигарха такое неформальное, можно даже сказать, приятельское предложение.

– Ну, вот и славно, посидим немного в баре, надо иногда и отдыхать, неделя была адская.

Когда Емеля вышел в коридор, голова у него шла кругом. С одной стороны, все было прекрасно, Абаджваклия давал ему второй шанс, с другой стороны, сейчас он не имел права подвести, не имел права на ошибку.

* * *

Вечером олигарх усадил художника в свой автомобиль и повез куда-то.