Десятая невеста

Плыли мы довольно быстро, и я даже понадеялась, что, может, мы догоним корабль невест, но капитан сказал, что они плывут другим путем. Будут огибать какой-то там полуостров, а мы пойдем прямо, к Берегу Тысячи Слонов, где на самом большом торжище обитаемого мира можно купить любые товары. В том числе, подмигнул он, и приблуды со знаками Серпентиновой долины, которые днями и ночами кропают трудолюбивые чиньяньские ремесленники.

Ага, подумала я. Вот чем промышляет наш великий император. Воровством. Сначала Серпентиновую долину обнес, теперь за Осколково взялся.

На десятый день мы причалили в Фуньчо – Благоухающем городе, я оставила капитану обещанную грамотку для Роланда и сошла на берег, волоча за собой, будь он неладен, сундук.

Помните, что я рассказывала про порт Варенца? Там мол, грязно, шумно, тесно, пахнет нехорошо? Забудьте. Забудьте всё. По сравнению с этим местом Варенец – сияющий остров покоя и благонравия, приют любезности, мудрости и чистоты, оплот безопасности и человеколюбия. Ибо Фуньчо – улей, муравейник, змеиная яма и мышиное гнездо.

Тот, кто назвал город Благоухающим, сильно поскромничал. Тут не просто воняло. Вонь была самим воздухом – горячим, как в печи. Липким, спертым, густым, и ни малейшего дуновения ветерка, который мог бы освежить лицо или хоть на мгновение избавить от вездесущих запахов, названия которых я не знала, но которые от этого не становились менее тошнотворными.

Тут и там местные жарили тараканов, мух, змей, лягушек и прочую такую живность, посыпали чем-то тоже жареным и радостно предлагали всякому встречному-поперечному.

Разноязычный народ пер по узким проходам в обе стороны, да еще тут умудрялись проезжать влекомые людьми повозки, на которых громоздились и как-то не падали груды тюков в два раза выше человеческого роста.

Едва я ступила на твердую землю, меня подхватило, понесло, и сопротивляться этому не было никакой возможности. Торжище начиналось прямо у пристани, а заканчивалось… где оно заканчивалось, мне неведомо. Должно быть, нигде.

Меня несло и крутило узкими извилистыми переходами, не имеющими ни начала, ни конца – длиннющими улицами, состоявшими из одних только лавок, в которых торговали всем. Вот правда: всем. Тканями, шкурами, кожами, приблудами, пряностями, бусами, мешками, солью, одеждой, поясами, оружием, медом, едой – ну, или тем, что в местном понимании сходило за эти товары.

Что такое тишина, эти люди не знали. Орали, не умолкая, все: торговцы, покупатели, зеваки, прохожие.