Что мое, что твое

Конечно, медсестра была толстая и без мужа, а сына оставляла на ночь с няней, и даже не притрагивалась к листьям в саду, но зато в ее коттедже было наверняка больше двадцати-двадцати пяти градусов, а это чего-нибудь да стоит.

Лэйси задрожала и обернула голову полотенцем. Мокрые волосы казались грехом. Сколько она сейчас истратила газа? Сколько процентов нужно каждый день, чтобы нагреть дом?

Она раскрыла все шторы, чтобы впустить солнце – ей казалось, что свет немного прогреет комнаты. Через полчаса она обошла весь дом и задернула шторы, потому что ей показалось, что стало дуть.

Она жила в этом доме четыре года, с тех пор как Робби перевез их всех на север округа, но до сих пор не разобралась, как что работает. Пока она одевалась, ей вдруг пришла в голову ужасная мысль: а как нагревается вода? Тоже газом?

Ей не хотелось звонить бывшей начальнице Робби, но пришлось. Другого выхода не было.

– Я боюсь, это вредно для девочек. Тут так холодно.

– А нельзя продать ваши талоны на еду?

– Нам же нужно есть, Аннетт.

– Ну, от холода еще никто не умирал. Взять хоть Робби. Вырос в тропиках, где всегда жарко, и взгляни на него теперь…

– Аннетт, я же тебе говорю, он не виноват. У него просто… – Лэйси пыталась подобрать слово, вспомнить точную формулировку адвоката. – Химический дисбаланс.

Аннетт вздохнула.

– Сколько можно строить из себя дурочку, Лэйси-Мэй.

– Нам бы занять, совсем немножко.

– Нет уж. Робби меня уже один раз обчистил, помнишь?

Лэйси-Мэй не любила, когда Аннетт вспоминала про гараж.

После стольких лет верной службы Аннетт чуть его не сдала – Лэйси-Мэй пришлось заявиться на Бирд-стрит и умолять ее закрыть на его поступок глаза, только один раз. Он всего лишь продал несколько лишних запчастей.

– А что, вы разве не получаете государственное пособие? – спросила Аннетт. – Как вы так быстро спустили все деньги?

Когда Лэйси не ответила, Аннетт выругалась.

– Ты такая же гадина, как и он, – сказала она. – Эти девочки заслуживают вдвое больше твоей полулюбви.

Лэйси улеглась в кровать, от волос все подушки намокли. Собака, поскуливая, приплелась за ней в комнату. Она натянула на себя три одеяла и стала разговаривать вслух. “Зачем ты купил мне этот дом, раз тут так холодно? Зачем ты купил мне этот дом, раз ты оставил меня?”

Довольно долго им было хорошо. Они купили деревянный домик, синий с белыми ставнями, потому что он стоял на большом участке у подножия холма.