Варварогений децивилизатор

Ей хотелось и дальше слушать Варварогения, она мечтала, чтобы он и дальше жил, творил и рос на горе Авале, которую он прославил и в то же время поверг в ужас. Сербица надеялась превзойти авальского крестьянина делом, а не словом, спуститься за Варварогением к самым сокровенным источникам жизни, подняться ввысь – если есть ещё на земле высоты, где дует ветер человеческого счастья, – достичь таких вершин, куда можно взобраться только вместе с кем-то необыкновенным, кто и сам способен попасть туда лишь на собственных крыльях.

– Я хотела бы стать не учительницей, а вашей ученицей, продолжать ваше дело, быть храбрее, чем авальский крестьянин, – прошептала она, всё ещё как будто боясь довериться Варварогению.

Действительно ли она того хотела?.. Или же в ней заговорила жгучая ревность, особенно теперь, посреди той бури, которую вызвал сам факт его рождения?.. Какая волна ненависти охватила людей уже после одного его выступления на Авале: после речи о новом человеческом строе и балканизации Европы – речи, посеявшей смуту даже в столице, при самом королевском дворе!

– К тому же, – Сербице будто послышался голос Господина Лицемера, – где это видано, чтобы молодая девица, влюбившись, пошла в ученицы к небывалому монстру, рождённому на рассвете, достигшему зрелости, когда солнце стояло в зените, и уже к закату затмившему человечество?.

. Где это видано, чтобы живой человек родился, вырос и стал мужчиной за один-единственный день?.. Всем нам, существам простым и совершенно непритязательным, подобной истории и судьбы не дано, однако Варварогению такой путь действительно предначертан. А значит, он и в самом деле явление уникальное, и с ним нам придётся считаться всю жизнь!

Тем временем Варварогений, не говоря Сербице ни слова, искал соловьиное гнездо, и, наконец найдя его, положил туда тельце безвинно убиенной птицы. А сверху на гнезде, превращённом в могилу, он закрепил горный цветок. И взяв Сербицу под руку, произнёс:

– Оборвалась одна песня, чтобы вместо неё зазвучала новая!

– Вы очень бледны, друг мой, у вас так колотится сердце… Давайте сядем здесь, на папоротник, – предложила Сербица.

– Нет, мне не надо! Я лучше останусь стоять.

– Почему?

– Потому что я даже родился стоя: вытянувшись прямо и ровно, как дуб.

– Как это?.. – не смогла сдержать удивления Сербица.

– Не пугайтесь так!

– Почему же вы не сказали, что на свете ещё водятся такие чудеса?

– Пока на этом свете есть я, всё здесь будет, но не обо всём будет рассказано.