Год четвергов

 – Выходим!

Девушка привычно подошла к своему месту, подняла альт и стала настраивать его по первому «ля», данному гобоистом.

Концерт начался. Исполняли фрагмент из балета Адана «Жизель». Вступили скрипки, потом альты. Вера всё прекрасно выучила наизусть, казалось, разбуди её, она вскочит и сыграет, проблемы всегда были в анданте, где у неё соло и обязательно нужно смотреть в ноты.

После окончания первой части и паузы Кирилл Евгеньевич вновь взмахнул рукой. Оркестр заиграл. И только сейчас Березина осознала, что пюпитр пуст.

На мгновение ей показалось, что она теряет сознание: бросило в жар, сердце забилось где-то в районе шеи так, что дышать стало невозможно, а потом словно остановилось, пальцы стали влажными и скользкими, дирижёр превратился в расплывчатое тёмное пятно.

– Ноты есть? – одними губами спросила Вера своего соседа.

– Я наизусть, – прошептал тот в ответ.

У третьего альтиста, сидящего слева, ноты стояли на пюпитре, но были слишком далеко, и Березина не видела ничего, что в них написано.

Музыканты приблизились к тому моменту, который Вера не помнила наизусть. Ей показалось, что в сцене появилась огромная трещина. Она становилась всё шире, туда падали стулья с сидящими на них музыкантами, пюпитры с нотами, дирижёр, проваливался зрительный зал.

Вера заставила себя сделать глубокий вдох, закрыла глаза и увидела ромашковое поле, то самое, о котором рассказывал Вадик. Большое, до горизонта, сливающееся с небом, бело-жёлтое, пахнущее летом, травами, зноем.

Тёплый ветер качал цветы: любит – не любит, сыграет – не сыграет?

Сложный пассаж в соло вышел как-то сам собой, альт будто ожил, он волшебно запел своим низким голосом, потом партию подхватили другие струнные и духовые. Вера открыла глаза и в паузе тихонько промокнула мокрый лоб салфеткой, взятой с пюпитра соседа.

Когда концерт закончился, Кирилл Евгеньевич подозвал Веру к себе.

– Молодец, Березина, – похвалил он. – У тебя здорово получилось сегодня! И соло тоже вполне прозвучало.

А ты переживала, я же видел, побледнела вдруг, глаза закрыла. Нет, правда, очень вдохновенно играла. Всё-таки, я прав: работать нужно больше на репетициях! – дирижёр похлопал девушку по плечу и быстро вышел из зала, крича в телефон:

– Да-да, сейчас, пусть фотографы подождут!

Вера вернулась к своему месту, аккуратно положила альт в защитный шёлковый чехол, потом в кофр, застегнула, проверила замок и выпрямилась. Перед ней стоял Лейгауз.

– Вер, – начал он.