Колье Барбары

– Ростова, неужели ты? – В свою очередь ошарашенно пробормотал Рудович, раскрывая мне навстречу объятия, – Наташка, вот не ожидал. А я всё смотрю – ты, не ты?

– Что, сильно изменилась? – Кокетливо повела я плечиком.

– Да нет. Просто всё это неожиданно как-то, – смутился Григорий. Столько лет прошло, а ты всё такая же.

– Да, такая же, что даже не узнал. Вот ты действительно изменился, вон как заматерел. Чуть руку бедной девушке не сломал.

– Ну, прости, я же не специально. Просто нас ориентировали… А, ладно.

– Я смотрю, вы давно знакомы, – ровным голосом встрял в разговор подполковник и подозрительно, как мне показалось, посмотрел на меня, – впрочем, тем лучше. Я вас оставляю, судя по всему, вам есть о чём поговорить. Капитан Рудович, разместите товарища Ростову в нашей гостинице, я думаю, ей необходимо отдохнуть после долгой дороги, и до завтра вы свободны. Я так полагаю, что дела наши скорбные вполне можно отложить до утра, – крепко пожал мне руку подполковник, прощаясь.

Когда за подполковником бесшумно закрылась стеклянная дверь, Рудович шагнул ко мне и снова заключил в свои объятия. Дыхание у меня тут же сбилось, и я, упёршись обеими руками в его могучую грудь, с трудом оттолкнула от себя.

– Гришка, задушишь же, – проворно отскочила я в сторону и сделала глубокий вдох.

– Ладно, поехали в гостиницу, по дороге поговорим.

– Слушай, Гришка, а ты сможешь мне устроить номер, в котором жила Томка? Ну, в том самом санатории? – И прочитав сомнение на лице друга, взяла его за руку, – ну, пожалуйста.

– Наташка, а зачем тебе там останавливаться? Тебе уже забронировали номер в нашей гостинице, там условия намного лучше, да и с кормёжкой…

– Вот я и смотрю, как тебя там откормили, – рассмеялась я, – только не обижайся, но мне хотелось бы всё же остановиться именно там.

– Да ладно, без проблем, если ты так хочешь, – развёл руками Рудович и, осторожно взяв меня под руку, направился к выходу из больницы.

***

Номер, который занимала Томка в санатории, скорее походил на одноместную больничную палату. Выкрашенные в казённый салатный цвет неровные шершавые стены, узкая железная панцирная кровать со скомканными простынями и сброшенным на дощатый, покрытый коричневой краской пол выцветшим верблюжьим одеялом. Прикроватная тумбочка с дверкой, сиротливо повисшей на одной петле.