Беглянка

 – Я попытался остудить ее пыл, однако по тому, с каким обожанием на нее смотрел Герц, я понял, что не устроить может лишь что-то из ряда вон выходящее.

– Я буду стараться.

– Надеюсь. А пока сделай к чаю бутерброд какой-нибудь. Мария Васильевна мне запасы делает на случай  нежданного приезда, так что тебе не нужно будет ездить в магазин. Она тут убирала и до тебя. Теперь это в твоих обязанностях. Но кроме вас с Герцем в доме никого не будет, значит, мусорить некому. Главное, чтоб пыль клочьями не лежала. А этому шалопаю только лапы будешь мыть с улицы, если в грязь влезет.

– Ну раз вы меня нанимаете, а Мария Васильевна только по дому хозяйничала, значит, за Герцем кто-то другой смотрел? Он где?

– Герц его съел, а косточки мы под альпийской горкой зарыли!

Увидев, как на миг глаза девчонки изумленно распахнулись, я едва сдержал смех. Что ж за чучело такое?! Только что предупредил, чтоб свела к минимуму попытки общения, а ей хоть бы хны.

– Ой! – она испуганно прикусила губы, вспомнив, что обещала сдерживать свою речевую деятельность при мне.

– Хорошо. Это шутка. Но если не прекратишь меня доставать, то будешь точно под альпийской горкой. Отвечаю на вопрос. Петр, садовник и нянь Герца, решил с ним по бревну пробежаться. Упал. Очнулся. Гипс.

И тут же поймал себя на мысли, что сам нарушаю субординацию. Я очень демократичный человек, но не с теми, кто на меня работает. А тут две шутки за одну минуту.

– И я уже некоторое время жду чай и бутерброд.

– Простите, сейчас все будет.

Она метнулась к мойке, помыла руки, за что получила  от меня мысленный лайк, и осмотрелась. Увидела микроволновку.  Достала из холодильника  бекон, сыр, критично осмотрела листья салата. Нерешительно взяла в руки майонез.

Я отвернулся, предоставив девчонке свободу действий, и уткнулся в ноут.

– Пожалуйста, – услышал над ухом, а мой нос  уловил аромат, от которого буквально потекли слюнки. Как она угадала и без лишних вопросов?! Соленые огурчики поверх бекона и расплавленного ломтика сыра.

Дома Ланка бы закатила глаза при виде такого ужаса. «Медленное самоубийство» – она называла все, что я любил. Но здесь мою нежную совесть никто не будет грызть.

И я остался доволен смышленостью девчонки. Однако тут же расставил точки над « i». Для себя и для нее.

– Чашка должна стоять за тарелкой. Ручкой ко мне.

– Хорошо, будет, – кротко ответила она и шумно сглотнула. И тут же испугалась.