Вольтерьянец

– Только будь осторожен, – заметил цесаревич, – и о твоих делах нужно хорошенько теперь подумать. Я соображу кое-что и потолкуем.

Скоро в разговорах, расспросах и Сергей и Таня, да и сам цесаревич забыли об опасных предзнаменованиях, вызванных пущенным мстительным Зубовым словом «вольтерьянец».

Только Моська, продолжавший неподвижно стоять за креслом Тани, не забыл об этом. С его лица сошло вдруг блаженное выражение, он снова сморщился, нахмурился и что-то шептал про себя.

Наконец, улучив удобную минуту, он подкрался к Сергею и пропищал ему на ухо:

– Вот, батюшка, еще в Горбатовском толковал я, никакого прока от вашего Вольтера не будет, так ты меня с французом взашей гнал! Ан и правду говорил я тогда, напакостит тебе господин Вольтер – что мы тогда сделаем?!

– О чем это он шепчется? – спросил цесаревич, заметив карлика.

– О том же, ваше высочество, о Вольтере… тоже пугает.

– Так и ты, любезный, знаком с этим господином? – с улыбкой обратился Павел к Моське.

– А то как же, ваше императорское высочество, – запищал карлик, – я книжки-то его, сочинения эти, сам от доски до доски раз десяток перечитывал, только многого понять не мог, потому – глупости, сущие пустяки там написаны… Пустой это человек, господин Вольтер, доложу я вашему императорскому высочеству, уж поверьте, совсем пустяшный – француз, одно слово!.

Цесаревич подозвал к себе Моську и с видимым удовольствием начал его расспрашивать.

Сергей и Таня были предоставлены самим себе, но разговор их все как-то не вязался – они не могли еще сладить со своим волнением и радостью.

XV. Иные интересы

Возвращение Сергея Горбатова из-за границы на родину совпало с самым шумным и веселым для Петербурга временем. Уже несколько лет петербургские жители не видали таких празднеств, такого веселья. Первой причиной этих празднеств было взятие Дербента, затем рождение великого князя Николая Павловича и, наконец, близившееся осуществление горячего желания императрицы, а именно – сватовство молодого шведского короля за старшую дочь цесаревича, Александру Павловну.

Императрица давно уже мечтала об этом, но так как встречались некоторые затруднения, то дело все как-то затягивалось. Князь Зубов, однако, поставил себе целью непременно довести его до благополучного окончания и этим обрадовать государыню. Деятельным ему помощником явился граф Морков – дипломат новой школы, соперник Безбородко, успевший снискать расположение Зубова и усиленно выдвигаемый им на первый план.