Чудище Хоклайнов

Ли Меллон приставил дуло пустого винчестера ко лбу того, кто еще мог говорить, после чего он говорить уже не мог. Дар речи больше не обременял его рта. Он двигал ртом, словно хотел что-то сказать, но оттуда не вылетало ни звука.

– Подожди минуту, Ли, – сказал я. – Конечно, их нужно пристрелить. Забрать у человека в пустыне последний бензин, оставить его посреди этого дерьма даже без пары роликовых коньков. Они заслужили пулю, но посмотри: они же совсем дети. Наверное, еще ходят в школу. Взгляни на этот персиковый пух.

Ли Меллон наклонился и стал с интересом разглядывать их подбородки.

– Да, Джесси, – сказал он. – Я понимаю. Но ведь с нами беременная женщина. Моя жена, она моя жена, и я ее люблю. Она может родить в любой момент. Она переносила уже две недели. Мы бы пришли сюда к машине, чтобы отвезти ее в Монтерей, чтобы она рожала в чистой больнице и под присмотром докторов, и тут бы выяснилось, что в грузовике нет бензина, и мой ребенок бы умер.

– Нет, Джесси, нет, нет и нет, – сказал Ли Меллон.

 – За убийство своего новорожденного сына я просто обязан пристрелить их на месте. Черт, можно соединить их головы, и тогда хватит одной пули. У меня есть одна, очень медленная. Будет идти сквозь черепа минут пять. Настоящий ад.

Потерявший дар речи – в тот самый момент, когда Ли Меллон появился перед ними с керосиновой лампой в одной руке, ружьем в другой, и сказал, что застрелит, если они сдвинутся хоть на дюйм, впрочем, если хотят, могут двигаться, потому что он все равно их застрелит, ему даже нравится стрелять по движущимся мишеням, это хорошая тренировка для глаз, – наконец заговорил:

– Мне девятнадцать лет.

Мы не нашли бензобак. У меня сестра в Санта-Барбаре. – Больше он ничего не сказал – язык отнялся снова. Оба ревели. Слезы текли по щекам, носы хлюпали.

– Да, – сказал Ли Меллон. – Они еще молоды, Джесси. Пожалуй, им нужно дать шанс исправиться, прежде чем их ебаные мозги полетят во все стороны – в наказание за кражу бензина у неродившегоя ребенка.

 – После этих слов они заревели еще сильнее, хотя, казалось бы, это невозможно.

– Что ж, Ли, – сказал я. – Ничего ужасного пока не произошло. Всего лишь попытка украсть у нас последние пять галлонов бензина.

– Ладно, Джесси, – философски сказал Ли Меллон, переступая с ноги на ногу. – Если они заплатят мне за весь бензин, который у нас украли за месяц, я, так и быть, возможно, сохраню им жизнь. Возможно.