Чудище Хоклайнов

Изнурительная осада продолжалась несколько месяцев и была отмечена лишь одним наступательным маневром – дерзкой кавалерийской атакой на компанию «Газ и Электричество тихоокеанского побережья».

Ли Меллон жил в пустом доме своего друга, который в то время пребывал в звании чемпиона по пинг-понгу класса С психиатрической больницы Северной Калифорнии. Классификация А, В и С устанавливалась в зависимости от числа сеансов шоковой терапии, назначенных пациенту. Газ и электричество отключили в 1937 году, когда мать друга упекли за то, что она держала в доме кур.

Естественно, у Ли Меллона не было денег, чтобы включить все это обратно, поэтому он прорыл тоннель к магистральному газопроводу и подключился к нему сам. Теперь он мог готовить еду и обогревать дом, но у него не хватило энергии довести дело до конца. В результате всякий раз, когда он поворачивал свой кое-как приляпанный импровизированный вентиль и подносил к газу спичку, вспыхивало шестифутовое голубое пламя.

Он нашел где-то старую керосиновую лампу, и она давала ему свет.

У него была карточка в оклендскую публичную библиотеку, и она давала ему пищу для ума. Он читал русских, как это было заведено тогда у серьезного народа – понизив голос, сообщать: «Я читаю русских».

Провианта не хватало, поскольку не было денег. Ли Меллон не хотел искать работу. Выдерживать осаду в Окленде было тяжело и без того, чтобы еще работать. Почти все время он ходил голодный, но не сдавал отвоеванных у ГЭТП позиций.

За пропитание приходилось бороться: попрошайничать на улицах, болтаться у задних дверей ресторанов, бродить, выискивая застрявшие в желобах монеты.

За время осады он отвык от выпивки и перестал интересоваться женщинами. Однажды он сказал:

– Я не трахался уже пять месяцев. – Он сказал это, просто констатируя факт – так, словно говорил о погоде.

– Как вы думаете, пойдет дождь?

– Да нет, с чего бы?

Как-то утром на Ливенуорт-стрит появилась Сюзан:

– Мне нужно видеть Ли Меллона.

Это очень важно.

Я понимал, насколько это важно. По ней было видно, насколько это важно. У нее на талии скопились все ее месяцы.

– Я не знаю, где он живет, – врал я. – Он уехал, ничего не сказал и не оставил адреса, – врал я. – Я сам беспокоюсь, – врал я.

– И ты не видел его в городе?

– Нет, – врал я. – Он как будто испарился, – врал я.

Не мог же я ей сказать, что Ли Меллон живет в Окленде в ужасной нищете.