О`Нил

– Ну и где у вас тут кондиционер сдох?! – вдруг раздался низкий голос, что я подпрыгнула и одновременно выдохнула с облегчением.

Мой молчаливый посетитель повернул голову на звук, а затем выразительно посмотрел на меня.

– Я же говорила, что кондиционер сломан, – гордо заявила я и обошла его, чтобы встретить мастера.

Проходя мимо я успела уловить его запах, отчего у меня чуть колени не подкосились. Так было и несколько дней назад, когда он схватил меня, заставляя ответить на его вопросы. От него пахло чем-то грубым, но мягким.

Терпким, но тёплым. То ли это бергамот с кедром. То ли корица с кардамоном. Не знаю, но аромат настолько непонятный, насколько и завораживающий.

Что-то в этом парне было такого, что пробуждало во мне желание кричать и стонать одновременно. Возможно, я и впрямь немного не в себе, раз допускаю подобные мысли. Но до чего же он хорош собой. Так бы и оттяпала кусочек от него, чтобы по ночам тискать его. Переключив своё внимание на мастера, я то и дело поглядывала в сторону барной стойки.

Парень простоял ещё минут пять, недоверчиво наблюдая за мной, а затем скрылся из виду.

Остаток рабочей смены прошёл в тщетных попытках убедить себя в случайности его визита. Что, если он теперь решит заходить почаще?! Но зачем ему это надо? Не думаю, что ему захочется быть узнанным, ведь рано или поздно ему придётся заговорить. Что бы им ни двигало, когда он совершал свои делишки, это точно не во благо или ради спасения. Он заносчивый сноб, которому невдомёк, как живут остальные люди.

***

Уже ночью я пересекла порог дома, как тут же услышала пронзительный плач Линн из спальни. Малышке всего полтора года и по ночам она частенько просит внимания. Однако ни её матери, ни моей обычно никогда дела до этого нет. Родив пятерых детей от разных мужчин, моя мать больше всего любила алкоголь, мужчин и травку. А Линн была соседской девочкой, за которой во время летних каникул взялся иногда приглядывать мой брат Патрик.

Подозреваю, что там крылся финансовый интерес. Как-то я видела, что Кассия, соседка, совала несколько долларов в карман моего брата. Я не влезала в это дело, поскольку дома меня почти никогда нет.

Бросив сумку на пол, устало побрела на звук.

– Эй, кто тут у меня плачет? – пролепетала я, протянув руки и взяв малышку.

– Риса, – захныкала она. Я улыбнулась. Ей пока тяжело давалось выговорить моё имя, поэтому я была либо «Рисой», либо «Исой».