Не навреди

 – Он вздохнул, вспомнил про дурацкий грант и отстранился. – Просто… я буду скучать. Почему вообще нельзя проживать один день снова и снова, если он наполнен счастьем?

– Потому что впереди ещё много счастливых дней. Зависнешь в этом, и они не наступят, – многозначно кивнула Дизи. – Ты же не хочешь навредить себе тем, что их не проживёшь?

– А если это последний такой день? – Спайк опустил голову. – А дальше крушение всех планов и надежд?

– Что ты разнылся, Гарсиа? – Рон толкнул его плечом.

– А ты не на неё смотри. Мои глаза выше.

– Я ж не виноват, что у тебя всё такое завораживающее. Поцелуемся пару раз на прощание или тоже похныкать, чтоб ты впечатлилась? – он смешно вытянул губы.

– Я уезжаю не сегодня, – Дизи отпихнула его. – Что-то ты слишком активный. Может тебя ещё раз в море скинуть?

– А перед отъездом я буду просить не только поцелуй, – Рон подмигнул, а Спайк почувствовал, что краснеет.

– Ой, да брось, Диз. Мы созданы друг для друга, – продолжил тот кривляться. – Давай поженимся. Ты родишь мне кучу детишек, растолстеешь и не будешь выходить из дома.

– Предлагаешь мне рабство? Каждый, кто законно находится на территории Ландории, имеет право свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства. Глава вторая: Права и свободы человека и гражданина.

– Вот! Никуда учиться не пущу. Станешь ещё умнее. Кому нужна умная жена?

– Тогда Дизи тебе не подходит, – Спайк развёл руками.

– Это кто тут голос подал? – Рон в шутку саданул по рёбрам, но, учитывая разницу в весе, получилось ощутимо. – Девочка Спайки?

– Статья двадцать один. Никто не должен подвергаться пыткам, насилию, другому жестокому или унижающему человеческое достоинство обращению или наказанию, – объявила Дизи. – Наш брак обречён.

– Зануда, – фыркнул Рон. – А я как раз Спайка шафером хотел позвать.

– Ты вообще меня слушал? Я хочу самостоятельности. Ладно, полезли уже. Вы же штаны наверху оставили?

Они как раз дошли до практически отвесного склона, закрывшего их от солнца. Казалось, тут невозможно подняться, но, когда с детства лазаешь по утёсам, учишься замечать неуловимые выступы, трещинки, впадины. Не сложнее, чем по лестнице, но родителям такое лучше не показывать.