Кому на Руси жить хорошо. Поэмы

В ее жизни не было ничего необычного, не свойственного другим: замужество и жизнь в семье мужа, враждебно к ней настроенной, смерть первенца, болезни, голод, пожары… Но если такова судьба «счастливицы», то каково же другим? Глава «Крестьянка» оставляет определенное впечатление о беспросветной доле женщины в России.

Первые три части поэмы были напечатаны на протяжении восьми лет. Пролог к поэме – в первом номере обновленного «Современника» (1866, январь), первая часть – в первых номерах некрасовских «Отечественных записок» (1869, январь, февраль), вторая часть «Последыш» и третья часть «Крестьянка» – в «Отечественных записках» (февраль 1873 и январь 1874 г.

Уже тяжко болея, Некрасов писал четвертую главу «Пир на весь мир» и горевал о том, что не успевает дописать поэму. Возможно, перерыв в работе образовался оттого, что у автора не было ясного понимания, как должна завершиться поэма: «Начиная, – признавался поэт, – я не видел ясно, где ее конец». В чем счастье человека, кто может чувствовать себя счастливым в российской реальности, и каким путем достигнуть народного благоденствия – на эти поднятые в произведении вопросы у него не было ответа, а ответить было нужно.

Общественно-политические события середины 1870-х годов подсказали автору, где вести поиски решения. Это было время развития революционного народничества, «хождения в народ». Некрасов симпатизировал деятельности народнической интеллигенции, его привлекали любовь к народу и защита его интересов этой молодежью, восхищала ее самоотверженность.

В этой главе появляется образ «народного заступника» Гриши Добросклонова, которого поэт называет «русским юношей» (как когда-то звал Добролюбова). Этот юноша знает и любит народ и счастье свое видит в том, чтобы добиться для него лучшей доли, даже жертвуя ради этого жизнью. Вместе с Гришей в поэму, на смену старым и унылым, приходят «новые песни», «Добрые песни».

Так сложилось, что глава «Пир на весь мир» стала завершающей поэму. Закончив ее в Ялте осенью 1876 года, Некрасов торопился увидеть ее напечатанной, но этому не суждено было сбыться. Немногие друзья наблюдали, с каким мужеством и ожесточением боролся поэт с цензурой, запретившей главу к публикации. И последнюю в своей жизни схватку с цензурой он проиграл.