Море и жаворонок. Из европейских и американских поэтов XVI–XX вв.

Пчел жужжанье,

кукованье,

гомон, гам:

до Самайна

не утихнуть

певунам.

Славки свищут,

пары ищут

допоздна;

ноша жизни

в эту пору

не грузна.

Ветер веет,

листья плещут,

шелестят;

струйным звоном

вторит в тон им

водопад!

Буря

Над долиной Лера – гром;

море выгнулось бугром;

это буря в бреги бьет,

лютым голосом ревет,

потрясая копием!

От Восхода ветер пал,

волны смял и растрепал;

мчит он, буйный, на Закат,

где валы во тьме кипят,

где огней дневных привал.

От Полунощи второй

пал на море ветер злой;

с гиком гонит он валы

вдаль, где кличут журавли

над полуденной волной.

От Заката ветер пал,

прямо в уши грянул шквал;

мчит он, шумный, на Восход,

где из бездны вод растет

Древо солнца, светоч ал.

От Полудня ветер пал;

остров Скит в волнах пропал;

пена белая летит

до вершины Калад-Нит,

в плащ одев уступы скал.

Волны клубом, смерч столбом;

дивен наш плывущий дом;

дивно страшен океан:

рвет кормило, дик и рьян,

кружит в омуте своем.

Скорбный сон, зловещий зрак!

Торжествует лютый враг;

кони Мананнана ржут,

ржут и гривами трясут;

в человеках – бледный страх.

Сыне Божий, Спас мой свят,

изведи из смертных врат;

укроти, Владыка Сил,

этой бури злобный пыл,

из пучин восставший Ад!

Думы изгнанника

Боже, как бы это дивно,

славно было —

волнам вверясь, возвратиться

в Эрин милый,

в Эларг, за горою Фойбне,

в ту долину —

слушать песню над Лох-Фойлом

лебедину;

в Порт-на-Ферг, где над заливом

утром ранним

войско чаек встретит лодку

ликованьем.

Много снес я на чужбине

скорбной муки;

много очи источили

слез в разлуке.

Трудный ты, о Тайновидец,

дал удел мне;

ввек бы не бывать ей, битве

при Кул-Дремне!

Там, на западе, за морем —

край родимый,

где блаженная обитель

сына Диммы,

где отрадой веет ветер

над дубравой,

где, вспорхнув на ветку, свищет

дрозд вертлявый,

где над дебрями Росс-Гренха

рев олений,

где кукушка окликает

дол весенний…

Три горчайших мне урона,

три потери:

отчина моя, Тир-Луйгдех,

Дурроу, Дерри.

Сказала старуха из берри, когда дряхлость постигла ее

Как море в отлив, мелею;

меня изжелтила старость;

что погибающей – горе,

то пожирающей – сладость.