Море и жаворонок. Из европейских и американских поэтов XVI–XX вв.

V

Ах, как прелестны зимние деньки!

Чем именно? А тем, что коротки

И быстро ночь приводят. Жди веселий

Иных, чем танцы, – и иных отрад,

Чем бойкий перегляд,

Иных забав любовных, чем доселе.

Вот смерклося, и первая звезда

Явилась бледной точкою в зените;

Упряжке Феба по своей орбите

И полпути не проскакать, когда

Уже ты в совершенство облечешься

И женщиной отныне наречешься.

VI

Уже гостям пора в обратный путь,

Пора и музыкантам отдохнуть,

Да и танцорам – сделать передышку;

Для всякой твари в мире есть пора,

С полночи до утра,

Поспать, чтоб не перетрудиться лишку.

Лишь новобрачным нынче не до сна,

Для них труды особые начнутся:

В постель ложится девушкой она —

Дай Бог ей в том же виде не проснуться!

Сегодня в совершенство облекись

И женщиной отныне нарекись!

VII

На ложе, как на алтаре Любви,

Лежишь ты нежной жертвой. О, сорви

Одежды эти, яркие тенёты!

Был ими день украшен, а не ты;

В одежде наготы,

Как истина, прекраснее всего ты!

Не бойся: эта брачная постель

Лишь для невинности могилой стала,

Для новой жизни это колыбель,

В ней обретешь ты все, чего искала:

Сегодня в совершенство облекись

И женщиной отныне нарекись!

VIII

Явленья ожидая жениха,

Она лежит, покорна и тиха,

Не в силах даже вымолвить словечка,

Пока он не склонится наконец

Над нею, словно Жрец,

Готовый потрошить свою овечку.

Даруйте радость ей, о Небеса! —

И сон потом навейте благосклонно.

Желанные свершились чудеса:

Она, ничуть не претерпев урона,

Сегодня в совершенство облеклась

И женщиной по праву нареклась.

Блоха

Взгляни и рассуди: вот блошка,

Куснула, крови выпила немножко,

Сперва – моей, потом – твоей;

И наша кровь перемешалась в ней.

Какое в этом прегрешенье?

Где тут бесчестье и кровосмешенье?

Пусть блошке гибель суждена —

Ей можно позавидовать: она

Успела радости вкусить сполна!

О погоди, в пылу жестоком

Не погуби три жизни ненароком:

Здесь, в блошке, – я и ты сейчас,

В ней храм и ложе брачное для нас;

Наперекор всему на свете

Укрылись мы в живые стены эти.

Ты смертью ей грозишь? Постой!

Убив блоху, убьешь и нас с тобой:

Ты не замолишь этот грех тройной.

Упрямица! Из прекословья

Взяла и ноготь обагрила кровью.