Другая

В-третьих, у меня отсутствует любовная жизнь, которой мне бы хотелось делиться в подробностях, нет парня или мужа, о которых можно рассказывать, никаких деталей, чтобы их выкладывать, это – сознательный выбор, я не хочу открывать им душу. Отсюда возникает дисбаланс, когда они открывают душу мне, что иногда случается, хотя чаще всего, когда они ведут друг с другом доверительные разговоры, я сижу с ними за кофе и слушаю, как немой свидетель, не открывая взамен ничего о себе.

Во вторник он не появляется, во вторник снова идет дождь.

– Это Никлас, вы ведь уже встречались? – широко улыбаясь, произносит она, я соображаю, что это парень с ее вечеринки, который сидел на диване и ушел, так и не поговорив со мной.

– Мы виделись у тебя на вечеринке, – подтверждаю я.

Он кивает, сдержанно здоровается. У него прическа шестидесятых годов, одновременно красивая и невероятная, будто кто-то приклеил ему к голове часть волос из другого десятилетия, но которую ему, однако, удается успешно носить, поскольку ниже прически он красив, заостренные черты лица, он наверняка играет в какой-нибудь группе, Эмили любит парней, играющих в группах.

– Как у тебя дела? – начинает беседу Эмили.

– Все нормально.

– Ты сегодня работала?

– Да.

– Где ты работаешь? – спрашивает Никлас.

– В больнице… в столовой, – отвечаю я.

На лице Никласа на мгновение возникает отвращение, потом он несколько вымученно улыбается.

– Мы с Эмили вместе учимся, – говорит он.

Я киваю. Между ними на столе лежит масса книг с мыслями французских философов о фотографии и фильмах. Эмили пьет кофе из высокого бокала, когда она всасывает последние капли через соломинку, раздается хлюпанье, вид у нее радостный, щеки раскраснелись.

– Хочешь сегодня пойти с нами? – спрашивает она.

– Куда вы собираетесь?

– В студенческий паб.

Она требовательно смотрит на Никласа, тот кивает.

– Было бы классно, – подтверждает он.

Он живет в двухкомнатной квартире на Восточной аллее. Наверное, люди, живущие на аллеях, предназначены друг для друга, думаю я, поднимаясь по ступеням красивой лестницы, рассматриваю картины на потолке, провожу пальцем по гладкой поверхности темных деревянных панелей.