Сторона защиты. Правдивые истории о советских адвокатах

После этого разговор сам собой затронул литературные увлечения петербургских присяжных поверенных и их вклад в развитие великой отечественной культуры. Недаром же энциклопедические словари в дорогих переплетах, как правило, причисляют господ адвокатов к людям свободных профессий наряду с литераторами, журналистами, музыкантами и художниками. Потому что сословие это – такая же полноправная и полноценная часть русской творческой интеллигенции, как и все остальные.

К сожалению, с этим были согласны не все – и далеко не всегда.

Федору Михайловичу Достоевскому, например, при упоминании о присяжных поверенных слышалось «народное словцо» о том, что адвокат, дескать, – это «нанятая совесть». И что он «никогда не может действовать по совести, не может не играть своей совестью, если б даже и хотел не играть, что это уже такой обреченный на бессовестность человек…»

Не понимал и недолюбливал «законников» также граф Толстой – возможно, из-за того, что и сам Лев Николаевич когда-то попробовал выступить в роли защитника на военном суде, проиграл дело и окончательно утвердился в категорическом отрицании смертной казни.

И содрав гонорар неумеренный,

Восклицал мой присяжный поверенный:

«Перед вами стоит гражданин

Чище снега альпийских вершин», —

возмущался Николай Алексеевич Некрасов.

Адвокат толкует: «Куш сорву я крупный;

Только бы попался мне субъект преступный», —

вторил ему поэт-сатирик Дмитрий Минаев.

Не отставал от коллег по перу автор популярных трепетных романсов, друг Петра Ильича Чайковского – и сам, кстати, бывший правовед – Алексей Апухтин:

Злы у вас судьи, но злей адвокаты;

Редко кто чешется: все демократы!

Постоянно – по поводу и зачастую без повода – критиковали присяжных поверенных такие уважаемые в обществе издания, как «Отечественные записки», «Неделя», «Голос», «Русские ведомости», а журнал «Дело» и вообще дошел до того, что молил Бога «избавить нас от саранчи и адвокатов».

Это было чертовски обидно и несправедливо.

Как известно, реформа судопроизводства оказалась одним из главных преобразований в период царствования Александра II.