Собрание стихотворений. В 2 томах. Том 1 и 2.

Из-за лиственного блеска не по-русский говоръят.

Тишина и нега мира – вот вам главные враги,

Отрядившие дозором голубят и воробьят.

Сколько будет еще длиться этот вечер-до-войны,

Сколько еще будут литься щебетанья и щелчки,

Сколько виться еще будут ангелочки сатаны —

Наконечники без копий и воздушные волчки?

Я – веревка в вашем доме, я – шкилет у вас в шкафу,

Я – неношеная шуба в шкапе запертом у вас,

Тишину и негу мира вам не кинуть на фу-фу,

Тишина и нега мира дотлевает, как фугас.

    2000

Письмо с моря, июль 2000 г., отрывки

…когда распоротый туман

набухнет, точно две сирени,

скользнет по яхтам и домам

стрела в горящем опереньи,

и вспыхнет башня на скале

– во мглы слабеющем растворе —

для всех, заблудших на земле,

для всех, блуждающих на море,

и бросится с востока на

закат, незнамо кем влекома,

внезапная голубизна

у окаема окоема.

…тогда, сквозь минные поля,

расплавленные в датских шхерах,

всплывут четыре корабля

расстрелянных.

Сирена закричит во мгле

о смертном, о последнем горе —

для всех заблудших на земле,

для всех блуждающих на море,

для тусклых башенных огней,

стрелой погашенных каленой,

что на восток, в страну теней,

идут кильватерной колонной.

…но что останется от них?

– aлмазной стрелки взмах и промах,

молчание проклятых книг

и грохот волн на волноломах —

    2000

В раю, должно быть, снег

В раю, должно быть, снег.

до моря черно-алого, куда закат затек.

В раю, должно быть, снег. И всё – ни норки в норке,

ни галок письменных, ни белок-распустех.

В раю, должно быть, снег. И ангел-истребитель

устало барражирует сверкающий озон.

В раю, должно быть, снег. Единственный в нем житель —

в пальто расстегнутом и мертвый Аронзон.

В раю, должно быть, снег. Я был над ним, пролетом.

В пыли иллюминатора косой стеной он рос.

Но из подмышки перистой пунктирным пулеметом

его отрезала цепочка черных роз.

    2000

Зима в Ленинграде

(60-е годы)

В темных садиках зарешёченных

няньки пашут и ботами бьют,

а младенцы в морозных пощечинах

равнодушные песни поют.

Не слышны сюда с белой площади

облученных трамваев звонки,

небеса сине-чёрно полосчаты,

и подспущены, и низки.

Не прольнёт сюда с белой площади

проводами линованный лен.

Небеса сине-чёрно полосчаты,

купол искрами окаймлен.