Собрание стихотворений. В 2 томах. Том 1 и 2.

Напоминают мне их съемные дрожала

О мгле затопленных московских площадей,

О пепле петербургского пожара,

Где та же темнота, похожая на тьму,

Лишь кое-где по краешку блестела,

А тело пустоты летело прочь в дыму —

Как ласточка, наискосок, без тела.

Я чуял этот дым еще издалека

В берлинском подслащённом полумраке;

Он реял надо мной, чуть видимый пока,

– Или уже —, в каменоломнях Праги;

Его пернатый шар к гнилой земле гнела

Варшавских облаков подкопченная корка;

Он ветошью стекал по черноте стекла

В членисторогом воздухе Нью-Йорка;

Он смешивался, на просветах рдян,

В апрельской пустоте, магнольной и миндальной,

С тенями дымных кельнских громадян,

Застывших над дырой пирамидальной;

В кольце его пелен что ласточка стоял

Пространством скиснувшим сорящий двуугольник;

Его был расплоён курчавый материал

В дождем обызвествленных колокольнях

ночных… Когда ж они, распавшись на куски,

Асфальт обшмыгали наждачными зверками,

Полуисчезшие небесные клинки

В десятый раз – в последний – просверкали,

И темнота пошла, как лестница, наверх,

Хоть плоские огни на мостовых дрожали…

…Я только и успел вдохнуть последний сверк,

Когда мне сердце сжали и разжали.

    1992

Шестое

1

Стихи – сизомяс-оковалок

в распаханной тверди ртяной… —

бывало ж и я отмывал их

щекочуще-горькой слюной,

2

и влизывал липкие дрожжи

в каких-то еврейских ежих,

и перья расслоенной кожи

пупырками терли язык: —

любовь? – ею пахнет в рыбмаге

в синеющих полосах жесть;

прожёлченной этой бумаги

полжизни не пережечь…;

3

полжизни я знаю наощупь,

руками, загребшими тьмы.

осеннюю влажную ощепь,

змеиную осыпь зимы —

что дом? – просто камень змеиный

у однобережной реки:

подъемы и въемы, краины,

царапины и узелки —

шершавый под тонким зализом,

весь медленно-плоский, что шар, —

он ухал подмоченным низом,

подмошенным верхом шуршал,

4

но все, что услышал я, неслух, —

как некто заперхал и сник:

скрипящий передник на чреслах —

что, рыбник? змеевник? мясник?

молчание звука не краше ль,

раз в нем окончанья слышны? —

коль смерть – ледериновый кашель

и похруст на дне тишины;

5

но Бог – голубые приливы

ко зрительным нитям в мозгу

за ртутными ртами оливы

совсем на другом берегу —

6.