Собрание стихотворений. В 2 томах. Том 1 и 2.

Снижаются голоса,

Сближаются языки,

Раскруживается, расцеживается сукровица по воде.

Хватаясь за волоса,

Сбегаются дураки

Подставить полые руки отпрядывающей звезде.

    1991

Русская песенка II

Мало, что подвздошьем клекая

Черноголубь сел на тын,

Принесла еще нелегкая

Воздух кислый – хриплый дым.

Мало хрипу загортанного

И сеченья белых глаз, —

Нате ж, нюхайте-ка наново

Ветер скользкий – волчий газ.

Мало выскользыша мыльного,

Крыски черной среди птиц, —

Так еще дыханья пыльного

Полоса за ним катись…

    1991

Где?

О.

– В облачных слизах, расчесах;

В солнце – на синих колесах

катящем вниз головою

по угловому завою

неба, Вонзаючи посох

В глиняный воздух на плесах;

В соснах, дождем остекленных;

В плохо заплаканных кленах;

В коротко-палых платанах;

В реках – у сходней ростанных

до желтизён растопленных;

В ласточьей оспе на склонах;

В тусклых крылах плоскокостых,

сложенных в съеженных гнездах;

В узко-реснитчатых рыбах,

вспухших в речных перегибах;

В срезанных аспидских гроздах;

На стрекозиных погостах;

В олове – олове грубом

лунного вара, По трубам

Стекшего желобом мышьим

к копчику крыши И взмывшим

прыщущим искрами клубом – —

Над оседающим срубом.

    1991

Песня

Сад стоит ногами на кровати – веки стиснув, руки – на перильца,

Одеялко на потлевшей вате в тесную решетку утекло.

Никуда не дернуться дитяте обмершего града-погорельца,

Никому не отольется в злате вечное повапленное тло.

Град-то где? – А град пошел по ми?ру с ледяной иссохнувшей рукою,

Кинувши разбрызганную лиру на верхи военных площадей.

Гонит ветер, наподдавши с пыру, света паутинку воровскую,

И глазницы рек полны эфиру, как и небо – но еще лютей.

Кажется, что я ушел последний (как и шел последним в алфавите),

Не умешкав в серенькой передней о десьти столпах без потолка…

Ничего беззвучней и бессветней, видно, и не будет уж на свете,

Чем – еще не нывшие победней – свернутые в горло облака.

…Знаешь ли, и от моих каждений этот сладкий смрад и горький ветер,

Демоны, которых нет прожженней, под микитки и меня вели

Вдоль реки, вдоль всех ее стяжений…

Кариес расплавившихся литер

Даже мы, солдаты поражений, прочитать к началу не смогли.

Сад стоит сомнамбулою чада: – побелели кулачки и ногти.

Вот те, Новокаину, блокада набеленного навеки дня..