Таинственный посох

Высокий, спортивного сложения батюшка (до принятия сана он занимался лыжным спортом), неудачно повернувшись в очень тесном, маленьком алтаре церкви, ненароком задел семисвечник. Да так, что ему на спину выплеснулось едва ли не по половине содержимого каждой лампады. Отец Виктор очень внимательный и требовательный ко всему, что касается порядка и благочиния в храме, батюшка. И разумеется, алтарники тщательно следят за тем, чтобы лампады у икон и уж тем более на семисвечнике перед службой всегда были полными.

Вокруг сразу же начались ахи и охи. Но останавливать службу было уже нельзя. Есть такой момент в литургии, после наступления которого, будь хоть пожар, хоть землетрясение, службу необходимо продолжать.

И священник продолжил. Отслужил как положено. Но что это? Он вдруг явственно почувствовал, что его спина неожиданно перестала быть масляно-влажной. И алтарник, подойдя к нему с двумя пачками соли в руках, которая, бывает, помогает в таких случаях, если ею немедленно посыпать промасленную одежду, сначала с недоумением, а затем с благоговейным страхом прошептал:

– Батюшка, а у вас-то спина совсем сухая…

Разоблачился отец Виктор, осмотрел облачение: и правда – никаких следов масла! Даже на подряснике ни капли!

Взглянули они с алтарником на полупустые лампады на семисвечнике, поняли, что у них на глазах произошло самое настоящее чудо, и потом отец Виктор рассказал мне эту историю.

А я почему-то вдруг вспомнил свое давнее стихотворение про семь таинственных лампад. Не знаете почему?

На вес слова

Никто еще не взвешивал сказанных слов. И наверное, никогда не сумеет этого сделать. Но то, что каждое слово имеет вес или, по крайней мере, каждое слово материально, это точно. Думается, каждый хоть раз в жизни да убеждался в этом. Убедилась в этом и одна моя давняя знакомая, которая рассказала мне буквально следующее.

Лет двенадцать назад зашла она в гости к своей подруге. А у той был взрослый сын – лет двадцати с небольшим. Когда знакомая пришла, тот сидел на диване, к спинке которого были прислонены костыли.

Как рассказала его мать, когда они принялись хлопотать на кухне, прошел уже год, как он заболел. Перенес несколько сложнейших операций на руке и ноге. Рука кое-как срослась, правда, стала совсем кривая. Но ею, хоть и с трудом, он еще мог пользоваться.