Молитва

Спасая горцев от позора,

Родной отец его убьет…»

Когда над верхнею губою

У Шамиля белел пушок

И босоногою гурьбою

Шамиль командовать лишь мог,

Сказал о нем еще в ту пору

Старик гимринский как-то раз:

«Дымиться он заставит порох,

И будет гром на весь Кавказ!»

Старик, услышавший в ауле

Стихи Махмуда в первый раз,

Сказал:

«Он примет смерть от пули

Из-за красивых женских глаз…»

Душой робея, жду смущенно,

Что скажут на мои стихи

Не критики в статьях ученых,

А в горских саклях старики.

Они горды не от гордыни,

И знаю: им секрет открыт,

О чем в обуглившейся сини

Звезда с звездою говорит.

Они горды не от гордыни.

Путь уступая их коню,

Я в гору еду ли, с горы ли,

Пред ними голову клоню.

Мой Дагестан

Перевод Н. Гребнева

Когда я, объездивший множество стран,

Усталый, с дороги домой воротился,

Склонясь надо мною, спросил Дагестан:

«Не край ли далекий тебе полюбился?»

На гору взошел я и с той высоты,

Всей грудью вздохнув, Дагестану ответил:

«Немало краев повидал я, но ты

По-прежнему самый любимый на свете.

Я, может, в любви тебе редко клянусь,

Не ново любить, но и клясться не ново,

Я молча люблю, потому что боюсь:

Поблекнет стократ повторенное слово.

И если тебе всякий сын этих мест,

Крича, как глашатай, в любви будет клясться,

То каменным скалам твоим надоест

И слушать, и эхом вдали отзываться.

Когда утопал ты в слезах и крови,

Твои сыновья, говорившие мало,

Шли на смерть, и клятвой в сыновней любви

Звучала жестокая песня кинжала.

И после, когда затихали бои,

Тебе, Дагестан мой, в любви настоящей

Клялись молчаливые дети твои

Стучащей киркой и косою звенящей.

Веками учил ты и всех и меня

Трудиться и жить не шумливо, но смело,

Учил ты, что слово дороже коня,

А горцы коней не седлают без дела.

И все же, вернувшись к тебе из чужих,

Далеких столиц, и болтливых и лживых,

Мне трудно молчать, слыша голос твоих

Поющих потоков и гор горделивых».

Клятва сыновей

Перевод Я. Козловского

С головами поникшими

Над отцами погибшими

Встали мы.

Над легендой повитыми

Их могильными плитами

Встали мы.