Молитва

Ему, как дорогому гостю: «Здравствуй», —

Мы говорим с улыбкой на губах,

Себя вопросом мучая не часто:

«Он или мы, кто у кого в гостях?»

Летит скакун, под ним земля трясется,

Вокруг роняет пену конь шальной.

И белый след от пены остается —

Его мы называем сединой.

Летит пустыней он, дорогой людной,

Он сбрасывает всадника и кладь.

Он скачет прочь – за ним угнаться трудно,

Навстречу скачет – не легко поймать.

Мой друг, нельзя нам жить неторопливо,

Свободных дней у нас в запасе нет…

Летит скакун! Схвати его за гриву,

Вскочи ему, упрямцу, на хребет.

2.

Годы детства мои,

как я вас не ценил;

Я мечтал, чтоб вы были короче.

Годы детства мои,

как я вас торопил;

Я спешил, вы спешили не очень.

Время, взяв меня за руку, в юность ввело.

И тогда лишь, начав торопиться,

Закрутило, пошло. И теперь, как назло,

Надо мной пролетает, как птица.

Сколько прожито мной?

Тридцать дней? Тридцать лет?

Или тридцать часов? Я не знаю.

Время, стой! Для чего ты торопишь рассвет

И свидания час обрываешь?

До чего ж твой характер на мой не похож!

«Не спеши!» – заклинаю тебя я.

Я когда-то тебя не ценил ни на грош,

Дни свои, как полушки, швыряя.

Ты спешишь. На деревьях желтеет листва,

Хлещут ливни, мутнеют потоки.

И неделю смололи твои жернова:

Я неделю писал эти строки.

Слушай, чертова мельница, короток путь,

Что дано совершить человеку,

Поломать тебя, ось твою, что ли, погнуть,

Перекрыть бесноватую реку?

Не прощая бесцельно прожитого дня,

Ось вращается, время несется, звеня,

С каждым днем все быстрее, быстрее…

Ход часов мы мечтаем замедлить, старея,

Дети время торопят, его не ценя.

3.

Сначала время благосклонно к нам

И вместе с молодостью в изобилье

Рукам дарует силу, свет – глазам,

Уму дает мечту и сердцу – крылья.

Оно нам зажигает свет зари,

В весеннем небе зажигает звезды

И каждому из нас твердит:

«Твори!

Дерзай, лети, ты для полета создан!»

И мы творим, летим, но время вдруг

То, что дало, казалось, безвозвратно,

Как скаредный и вероломный друг,

Все начинает брать у нас обратно.

Все отнимает время, как назло,

Все, чем горды мы были, – силу, память.

Берет у нас кинжал, берет седло

И гасит звездный свет перед глазами.

И мы детьми становимся опять,

Лишенные всего того, что было,

И ничего не можем удержать

Мы пальцами, теряющими силу.