Живые люди

После фильма Артур покатал девушек по пруду на лодочке. Лариса, как она сказала, привыкла к морю и к катанию осталась равнодушна. Но москвичка Тамара была довольна. Она выразилась несколько казенно, очевидно, от волнения:

– Спасибо за приятное посещение. Содержательная картина.

А Лариса нежно произнесла:

– Я всегда любила вальс-фантазию.

Артур не был избалован знакомством с женским полом, он заканчивал мужскую школу, как и все мальчики в 1952 году, и у него закружилась голова от этих волшебных существ.

А Тамара еще добавила:

– Надеюсь, будем в одной группе! – и крепко пожала ему руку.

* * *

– До осени, – негромко пролепетала Лариса. И слегка дотронулась до него своей маленькой ручкой.

В метро они сели совсем в другую сторону и уехали в голубом вагоне.

До осени Артур маялся на даче и считал дни. У него был велосипед, который купил ему отец еще в пору своего материального благополучия, и Артур уезжал каждый день, открывая новые подмосковные виды.

Он даже не ожидал, что вокруг Москвы есть леса с грибами. И даже с малиной. Набирал в ладонь и ел. А грибы, задев ногой, не брал, не различал, какие из них хорошие, а какие нет.

Отец, изнывая от безделья, посадил картошку на заднем дворе и теперь все время ее окучивал, ворча, что Артур ему не помогает.

Однажды к ним на дачу приехала из Москвы мама, и живущая внизу богатая родня пригласила всех на чай. Баба Яга не пошла, сказала, что ноги болят.

И сестренку не пустила, объяснила, что у девочки колит и ей ничего нельзя есть.

Мать с отцом и Артур пошли к нижним с визитом. Мама привезла из Москвы торт «Арахис», и Артур понадеялся, что его-то он будет смаковать, поедая маленькими кусочками. Но мать взяла и отнесла все богатым, а у тех и так всего было навалом. Их торт куда-то засунули, и Артур затосковал. Мать сказала сердито:

– В гости с пустыми руками не ходят.

Лучше бы он георгины у соседей наломал, честное слово.

Или хотя бы отдал одну из многих жестяных банок для крупы.

Стол был накрыт под вишнями, которые почему-то не собирали. Артур сел к столу, и тяжелая ветка легла ему на плечо. Он стал есть ягоды прямо с ветки вместе с косточками.

Вся родня была папина. Кроме его мамы, дядя с женой и старушка-домработница, которая все подавала и убирала. Речь у нее была непонятная, простонародная и корявая. Жена дяди говорила ей «мама».