Живые люди

Артур захохотал. Отец неожиданно обиделся:

– Ну а что тут такого, я искренне любил Таточку, снабжал продуктами, помогал ее матери с деньгами. Пенсия-то у нее иждивенческая, вообще не деньги.

Артур почувствовал укол совести. Он так и не отдал Бабе Яге давний долг, а уж как она надеялась, как сокрушалась. А он просто не мог нигде подработать.

– А почему вы ее зовете Баба Яга? – спросил отец.

Артур смутился:

– Это Нюта. Глупо, конечно. Но мы между собой.

– Не знаю, я слышал, как вы кричали на всю квартиру: «Баба Яга, Баба Яга!» Вообще-то это невежливо.

– Это любя. А отчего она такая скрюченная?

– Это в тридцать седьмом. Я тогда только место получил. А дело было так.

И Артур услышал историю, в которой и он оказался замешан.

Тогда Савелий Карпович пришел домой взволнованный и горделиво достал из портфеля приглашение. Золотыми буквами по красному фону там было пропечатано: «Приглашение в Кремль на праздничный концерт по случаю двадцатой годовщины Великой Октябрьской социалистической революции».

Бабушка сразу поспешила на кухню согреть обед. Таточка крутила в руках кремлевское приглашение, думая, чтобы такое надеть, решив, что надо обратиться к соседке, которую тоже звали Таня. Да в том поколении все были Танями.

Артур сидел на трехколесном велосипедике и требовал, чтобы его выпустили в коридор – на его большой велотрек. Но ему категорически это запрещали, особенно в вечернее время, когда хозяйки несут из кухни в свои комнаты тарелки с горячим супом. Но в суматохе, связанной с приглашением в Кремль, ему удалось вырулить и торжественно начать свое движение по длиннющему коридору, построенному еще дореволюционным архитектором Шехтелем.

Ехал в сторону кухни и трезвонил в звонок. А из кухни в это время начала свое движение бабушка с тарелкой, до краев наполненной горячим борщом. Из ванной комнаты именно в это время вышел Савелий Карпович, который, между прочим, по своему новому официальному статусу, но благожелательному характеру стал ответственным квартиросъемщиком.

А из соседней со смирновской комнаты как раз вышли две молодые женщины, оживленно занятые вопросом, в чем обычно ходят в Кремль, – это были две Татьяны, мать Артура и ее подружка, но более состоятельная, по каким-то сложным любовным связям пристроенная в Госплан на сытую должность зама завхоза. Тата ее слегка презирала, но дружила.