Сезон Хамелеона

– А я, Сонечка, пришёл не только не с пустыми руками, но и с пополненным запасом французского языка, – гордо произнёс я, услышав первые аккорды Paroles, paroles…, и влил в себя остатки банки.

– Да ты что! Я вся внимание, – Соня только сейчас вспомнила о своей наготе и подняла с пола футболку.

– Ты зря одеваешься, – я в один прыжок оказался рядом с ней, быстро поцеловал в губы и, промычав музыкальную фразу, продолжил уже словами Алена Делона из знаменитой песни, – jen’saispiuscommenttedire, maistuescettebellehistoired’amour, quejenecesseraijamaisdelire (не знаю, как рассказать тебе, что ты – тот самый роман о любви, который я никогда не устану читать).

– Desmotsfaciledesmotsfragilec’etaittropbeau (хрупкие воздушные слова, очень красивые), – синхронно с оригиналом пропела хозяйка, уверенно перевоплощаясь в Далиду, и мы затанцевали в сторону вздыбленной кровати.

– Tuescommeleventquifaitchanterlesviolonsetemporteauloinleparfumdesroses (ты ветер, поющий в струнах, ветер, овевающий ароматом роз!), – новый образ, не без помощи Делона, открывал во мне невиданные доселе возможности.

– Caramels, bonbonsetchocolats, mersi, paspourmoimaistupeuxbienlesoffrirauneautre (вся эта приторность, конфеты-шоколадки – мне этого не надо, отдай это кому-нибудь), – падая в джунгли всклокоченных одеял и простыней, Соня не прекращала петь, готовая для меня абсолютно на всё…

8

Если из буфета раздавался оглушительный смех, значит там точно сидел Веня Ивецкий, а вокруг него полулежали, скорчившись от хохота, прочие посетители общепита.

– Пашка, сегодня играем молниеносно, весело, искромётно – с премьеры осталось восемь бутылок, надо уговорить, а то до сих пор стынет, – артист разговорного жанра выпивать и закусывать очень любил и знал в этом толк, но осуществлял подобные возлияния только после спектакля и исключительно в больших компаниях.

– Гад ползучий, ну дай хотя бы соточку отолью! Тебе жалко, что ли? Куда водку спрятал, подонок?! – у Каштаныча к «зелёному змию» был иной подход, и предстоящий вечерний спектакль не мог быть помехой.

– Нет, Гришенька, на спектакле мне нужен трезвый партнер! – Ивецкий, зная пагубное пристрастие талантливого сослуживца, как свои пять пальцев, подчёркнуто играл в непреклонного старшего товарища.