Привет, Яга!

Вернусь утром с полицией и бригадой из психбольницы – пусть разбираются. Поворот, просвет… снова домик, Василий сидит на крылечке и смотрит… Да что же это? Дыхание, разворот, еще раз. Вот теперь без паники. Буду вспоминать, как сюда шла. Главное, что псих спокоен. А, кстати, почему он так спокоен?

Ноги подкосились, и я упала на совершенно ровном месте. Собрала остатки разума, поднялась и поковыляла дальше. Однако на очередном витке: домик – три поворота – просвет – домик – по телу вдруг заползали мурашки величиной с таракана.

Я помчалась по тропинке, вспомнив вдруг, что не должна с нее сходить. В какую сторону – все равно, лишь бы подальше! Нечто в кустах двигалось за мной, не отставая ни на шаг. Ужас, древнейшее из чувств, гнал мое уставшее тело. Поворот, просвет, домик. Тут же псих! Фиг с ним, он хотя бы человек…

Я захлопнула дверь, обдирая ногти, задвинула огромный засов и, кажется, упала. После я летела, покачиваясь над полом, куда-то далеко, и бежать больше совсем не хотелось.

Глава 2. Поворот избушки

– Послушай, ну помоги хоть немного еще, она же просто убежит от меня!

– Что, по-твоему, я могу?

– Ты ее привела, вот и думай!

– Я уверена, что все сделала правильно.

– Хоть успокой ее немного. Пусть, когда проснется, ей покажется, что все это – длинный сон.

– Я и так ее вчера неплохо обработала. Ты же знаешь, любое воздействие заканчивается.

– Потом она поймет, что я не псих и не маньяк. Ну пожалуйста, мне и так будет нелегко!

– Хорошо, Вась.

– Мы с тобой больше не увидимся?

– Ну кто же знает? Береги ее!

    (Из сна, который утром совершенно забылся)

Утро нового дня всегда прекрасно, как начало учебного года. А это утро было еще и солнечным – яркие лучи просто достали меня, поэтому пришлось просыпаться. Однако разлепить глаза оказалось не так легко.

Сначала я пыталась сообразить, почему за окном так орут птицы. Затем решила, что сегодня выходной и, значит, можно поваляться в постели, однако нос мой уткнулся в совершенно незнакомую подушку.

Оказалось, что я лежу в центре широкой пустой комнаты. Солнце яростно лупило в окно – единственное, зато огромное. Вся одежда была на мне, а под спиной скрипел пружинами низкий жесткий диванчик. Точно такой же имелся у одной моей дальней родственницы, осколка предыдущей эпохи. Тетя всегда называла эту конструкцию «тахта».