Фантазии мужчины средних лет

Чтобы повод был… Понимаете?

Но я не понимал:

– И куда же их тогда девают? Неужели убивают?

– Ты что, – замахала она на меня руками. – Как это можно мужиков убивать? Нет, свозят их в специальный центр, и они там разрабатывают для страны всякое-разное: оружие, компьютеры, телевизионные передачи.

– А где этот центр, на Колыме, что ли? – вспомнил я недалекое печальное прошлое.

– Ты чего, сынок. На какой Колыме? Под Москвой специальный центр строят. Не то Сколково, не то Пулково называется.

– Плохо в это верится, – покачал я головой. – Чтобы насильно свозили. Рано или поздно все равно откроется. Да и зачем насильно? Предложили бы хорошие условия, зарплату, свободу для творчества, мы бы сами туда переехали. Недалеко ведь, под Москвой.

– Ну, не знаю, – согласилась со мной киоскерша. И тут до нее дошло: – А чего, ты тоже мужик, что ли?

Я понял, что проговорился. А напрасно. Ситуация, похоже, для нас, мужиков, ненадежная.

– Нет, какой я мужик, – пожал я беспечно плечами. – Я лунатик. Нас, лунатиков, всегда с мужиками путают.

– Ну да, ну да, – закивала головой киоскерша. Ее интерес ко мне сразу остыл.

Я шел вдоль по улице в поисках телефона-автомата, на ходу перелистывая журнал «Мужское Братство».

«Механические часы ручной сборки всегда надежнее и точнее.

«Рудимент или атавизм?» – задавал вопрос доктор философских наук Нихфраузен, сам, судя по фотографии, мужик.

Я пролистал несколько страниц. Ага, а вот и интервью с моим дружком Саней Рейном. Значит, я сразу могу сделать два важных вывода. Во-первых, он либо переместился вместе со мной, либо находился здесь всегда, в своей другой, параллельной жизни. Это и надо узнать, если удастся с ним встретиться.

Во-вторых, он по-прежнему мужик, раз печатается в глянце «Мужское Братство». В-третьих, он по-прежнему занимается телевидением и кино, режиссер или продюсер, я точно не знал, главное, что его судьба здесь не изменилась – кем он должен быть, тем и стал.

Впрочем, хватит догадок и предположений, пора было почитать интервью. Называлась статья достаточно двусмысленно:

«На каждый вкус не угодишь. Или все-таки угодишь?».