Привет, Яга! – 3

Пару лет назад она бы сделала молодой ссыкухе замечание, но сейчас времена наступили не те. Новое тысячелетие! Молодые ссыкухи почему-то начали огрызаться в ответ. Поэтому в несостоявшемся словесном поединке Кристина одержала техническую победу.

– Маш, ну ты чего? – поторопила она третью подругу, которая не спешила раздеваться.

– Манюнь, ну правда, давай, – поддержала Яночка. – Траур у тебя уже кончился. Можно же так считать?

Маша стянула с головы темную повязку.

– Девять дней позавчера отметили… – протянула она.

– Пришла на пляж – загорай. Уже август, а ты бледная как смерть! – категорично и бестактно подвела итог Кристина и направилась к воде, уверенно покачивая тем местом, которое большинство загорающих все-таки предпочитали прикрывать, даже в начале третьего тысячелетия.

Яночка побежала вслед за подругой.

– Я посторожу вещи! – крикнула Маша и вздохнула с облегчением.

Она была постарше подруг, и порой это напрягало. Вот как сейчас, например. Маша вообще не хотела никуда идти, и теперь жалела, что дала себя уговорить.

Яркое солнце, серебряная рябь воды, сырой запах и гулкие звуки летнего пляжа напоминали детство. На речку ее всегда водила Тётьнастя. Как и в кино, и в музыкальную школу… Маша растерла на щеке прохладную соленую дорожку.

Из-за кустов за пляжем следила пара черных выпуклых глаз-бусинок. В них отражались солнце, играющие дети и худенькая девушка, которая все-таки решилась снять джинсы и черную футболку. Странная современная трактовка траурного наряда никого не удивляла.

Маша вообще поняла недавно, что людям все равно. Даже когда кто-то уходит, раны от исчезновения затягиваются быстро. Не как на теле, а как на воде… на густой и темной воде.

Черная птица вылетела из-за куста и начала бочком подпрыгивать к пледу. Маша кышнула на нее. Не любила она всех этих галок и сорок.

– Вкусного нет! – сообщила она птице.

Круглые черные глаза ничего не выражали.

Как только Маша прикрыла лицо платком и попыталась все-таки позагорать, крупный ворон, раскинув черные крылья, спланировал к ее вещам и быстрым движением выхватил из кучки одежды пояс от джинсов, металлическая пряжка которого призывно сверкала на солнце.

– Ой, птица-то! Ворона, гляди, чёта стащила! – завопили вдруг с соседнего лежака.

Ненадолго поднялся небольшой переполох. Дети кидали в ворону песком, но птица спокойно улетела, зажав в клюве добычу.

Маша слишком поздно открыла глаза и подумала, что шум ее не касается.