Стихи. Песни

А я пошел, мурлыча в тон

По городу, где Альпы

Над крышами – горбом.

Где танцовщицы за стеклом

То белы, то асфальтны,

То просто в голубом.

И в кабаке, в дыму, в проходе узком

Мне пела у стола взахлеб и догола.

И даже позвала. Но я сказал на русском.

И женщина ушла.

И был я нем. И был я зол.

И ухарем бездомным

Из потного стекла

Чужое пойло, как рассол,

Хлебал в дыму бездонном.

И выстыл, как зола.

И в руки мне ломилась грудью блузка.

Кривлялась и врала.

И на углу ждала. Но я сказал на русском.

И женщина ушла.

    1995 г.

Жил-был город

Жил-был город под любовью

Без печалей и скорбей,

Шумно за его здоровье

Пил из лужи воробей.

Каблуки нескладной дробью

Мостовые били днем.

Жил-был город под любовью.

И я жил, конечно, в нем.

В небе клякса – голубь сизый —

Он мне писем не носил,

Но про девичьи капризы

Ворковал, что было сил.

В облака-сюиминуты

Он врывался так легко,

И казалось, вот, споют вам

Ангелки из облаков.

А в кармане слепо очень

Жил-был нож-грозоживот —

На кого и кем заточен,

Даже черт не разберет.

И лады как анфилады —

Рельсы-шпалы в добрый путь —

Приводили куда надо,

Хоть хотел – куда нибудь.

Где так нервно и так сладко,

В губы локоном маня,

В дневнике ее закладка

Грела строчки про меня.

Лужи ссохнут. Стиснет ворот.

Пыль осядет на ноже.

Под любовью жил-был город.

В небе.

    2016 г.

Жил да был

Нарисуй, художник, меня,

Пририсуй гитару мою.

Вот она висит, пыльная,

Я больше под нее не пою.

Не потому, что в ней жару нет —

Спит тишина на струне —

Время нас всех не жалует —

И вот она – на стене.

Нарисуй, художник, ее,

Чьи казались морем глаза,

Как под ту гитару поем —

Петь ей под другую нельзя.

Шорохи темных комнат,

Шепот навсхлип в ночи —

Все та гитара помнит

И молча с гвоздя кричит.

Нарисуй, художник, капель,

Что по окнам нотами бьет.

Где она, красотка, теперь,

И под чью гитару поет?

Как это все знакомо —

Холст оказался мал.

Может, остался омут,

Где я еще не бывал?

Жил да был,

Ни дня того не боле.

Жил да был,

Бродил вином все дни.

Была тюрьма, но к ней была и воля,

И били вместе в голову они.

Жил да был,

Терновником кромсался.

Жил да был,

На кулаках – без зла.