Учебник рисования. Том 2

Существует много вариантов поведения, есть много различных интонаций речи, в мире бесчисленное разнообразие образов, но основная идея мира, та, что позволяет различать добро и зло, – одна. И если художник этого не понимает – он не может рисовать.

Глава 25

Однорукий Двурушник и Толстожопая Пучеглазка

I

– Все Пиночеты такие – или только русские? – спросил Дупель у Лугового с порога.

Охрана дома на Бронной проводила невысокого человека в расстегнутом пальто взглядами: да он ли это? Неужели сам Михаил Зиновьевич? Вот так, без охраны, запросто? И что спросить у такого человека? Господин Дупель, вы к кому? Так он и ответит, дождешься.

Человек, чье лицо по газетным фотографиям знала вся страна, вошел в подъезд стремительно, миновал вооруженных людей, не взглянув в их сторону: он привык открывать любую дверь и шел куда хотел – окружающим оставалось угадывать его желание и уходить с дороги. Прыгая через две ступеньки, Дупель взбежал в бельэтаж, а бритоголовые молодцы смотрели вслед.

– Такой человек, и без охраны.

– Я тебе так скажу. Я в охранном деле двадцать лет. У меня свои приметы есть. Я по охране сразу скажу, сколько у клиента бабок. Если спер тысяч триста, за ним полк с пулеметами ходит. Все в темных очках, с рациями – а хозяин у них водкой краденой торгует. А другой, допустим, надыбал миллионов сто, так у него охраны – трое максимум. Если что, они кому надо сигнал дадут. А коли полстраны в кармане – зачем вообще охрана нужна?

– Ну, мало ли.

– Мало не бывает.

У него всегда много. За ним, может, со спутника следят.

– Скажешь тоже, со спутника.

– Ты только руку поднимешь, они по тебе баллистической ракетой долбанут.

– Ракетой не долбанут.

– Проверить хочешь? Посылают из космоса сигнал американскому флоту, а те шарашат прямой наводкой. Ваня за наганом полезет, его ракетным залпом и накроет.

Между тем Дупель говорил Ивану Михайловичу Луговому:

– Интересно, если бы генерал Пиночет на следующий день после своей победы поговорил с президентом Никсоном так, как этот заморыш говорил со мной, – что бы с Пиночетом сделали? Подчеркиваю: Пиночет все-таки генерал, не полковник.

– Полковники разные бывают, – в тон ему сказал Луговой, – где черные, где красные, а у нас теперь – серые.

– Так вот, – ярясь, сказал Михаил Зиновьевич Дупель, – пусть серый полковник знает свое серое место. Я на трон посадил, я с трона и сниму. Возьму за ухо и сниму. Пошлю преподавать военное дело бурятам.