Учебник рисования. Том 2

Гриша почувствовал, как пот течет у него между лопаток, стекает в штанину и струйка чертит свой путь по ноге.

– Карл Андрэ и Малевич работают в одном дискурсе, – сухими губами сказал Гриша.

– Да, – сказал барон, – пожалуй. Пожалуй, в одном. Никогда не думал об этом. Интересная мысль, Гриша. Вы наблюдательный человек.

– В их творчестве много общего.

– Там квадраты – и тут квадраты. Верно подметили, Гриша.

– Они только кажутся похожими, – сказал Гриша, – но присмотритесь!

– Все-таки сходство есть, – сказал барон, приглядываясь.

– В общих чертах похоже, – сказал Гриша, – но идет развитие темы.

– Видимо, это и называется следовать традиции?

– Это перекличка гениев во времени, – сказал Гриша. – Помните «Маяки» Бодлера, барон? Так движется дискурс: от Малевича – к Иву Кляйну, от Кляйна – к Карлу Андрэ, от Андрэ – к Пинкисевичу.

– Удивительная мысль, – сказал барон, – они все рисуют квадратики? А кто такой Пинкисеффитч?

– Пинкисевич – это московский художник. Серые квадратики и треугольники, – сказал Гриша и подумал: вот я сделал имя Эдику.

– Все рисуют квадратики – любопытный поворот мысли. Были и другие имена. Мондриан, не так ли? Думаю, можно сказать, что он работает в одном дискурсе с Ивом Кляйном и Малевичем.

– Вы уловили суть, барон.

– И с Карлом Андрэ тоже.

– Безусловно.

– Квадратики только кажутся одинаковыми, а вообще они все разные – не так ли?

– О да!

– У Мондриана – желтые и красные, а у Кляйна – голубые, я прав, не так ли?

– А у Пинкисевича – серые.

– А у Малевича – черные. Это о чем-нибудь говорит, полагаю.

– Несомненно.

– Скорее всего, – сказал барон, – о терпимости общества к разным квадратам.

– То есть к разным точкам зрения, к полярным убеждениям.

– Один квадрат непохож на другой, – задумчиво сказал барон.

– Это воплощение принципов плюрализма, – заметил Гриша.

– Каким цветом хочу, таким квадрат и закрашу, – обобщил барон.

– Поразительно, как много можно сказать одним квадратом! – сказал Гриша.

– Не правда ли? И деликатно, без деклараций.

– Можно написать тома.

– А мы еще не рассмотрели треугольников.

– Это отдельная тема!

– Ха-ха, – сказал барон, – забавно, что Гитлер считал кубизм изобретением большевиков. Что бы он сказал, глядя на Карла Андрэ?

– Объявил бы его представителем дегенеративного искусства? – придал Гриша остроту разговору. Он давно понял, что умеренное осуждение фашизма в Германии уместно, важно не перегибать палку.