Учебник рисования. Том 2

Никогда не интересовались…» – и Соня задумалась: что бы такое у дамочки спросить, чтобы сбить спесь?

С перекрестка просигналил автомобиль, это шофер Кротова, которого заботливый Дмитрий прислал встретить Соню, давал знать, где он остановился. Соня обратила внимание, что на этот раз автомобиль был личный – светлый «мерседес»; служебная машина у Кротова, разумеется, была черной. Автомобиль погудел раз, потом другой, потом шофер опустил стекло, выглянул, помахал фуражкой.

– Сливки общества, – желчно произнес другой мальчик, глядя на автомобиль, – Как говорят американцы, cream of society.

Самый сладкий крем общества. А самый сладкий крем собирается в Кремле, поэтому он так и называется – Кремль, – и мальчик засмеялся шутке и забыл о своей ошибке в истории. – Кремовый автомобиль не за тобой приехал? Знаешь этого цуката в фуражке?

Соня ответила не сразу, подумала. Но все-таки ответила отрицательно.

– Мало ли кому он сигналит, – сказала Соня. – Теперь у многих машины.

– И личные шоферы у многих, – сказал другой мальчик.

– Если хочешь знать, это действительно так.

Они прошли еще немного, а машина медленно ехала за ними, деликатно притормаживая, если они останавливались.

– Видишь, следят, – сказал другой мальчик, – не отстают.

– Тебе везде опасность мерещится. Я думаю, все остальное обойдется так же, как с этим автомобилем.

– Ты что имеешь в виду? Судьбу России?

– Нет, твою работу и все эти страхи.

– Из газеты меня скоро выгонят. Баринов раз в месяц одного сотрудника выгоняет, чтобы другие лучше трудились.

– Я могу устроить так, что с Бариновым поговорят. У меня есть знакомые, – сказала Соня, – которые могли бы на него повлиять.

– Снимут телефонную трубку – и посоветуют? Скажут: есть мнение – не надо обижать Колобашкина. Или пришлют кремовое авто с шофером. А шофер передаст письмо в кремовом конверте.

– Примерно так. Может быть, тебе стоит сменить отдел. – Соня научилась видеть вещи реально, решать конкретные проблемы быстро. – Иди в отдел светской хроники.

Там надо писать про богачей, но с юмором. Вот ты и будешь их вышучивать.

– Нет, спасибо. Я про них даже думать не хочу.

– Россию продали, да?

– Продали.

– Тогда попробуй про искусство писать. Художники чем плохи?

– Не хочу я про них писать. Они богатым бассейны расписывают, а обычную публику дразнят. Штаны снимут и голым задом крутят.

– А ты бы хотел, чтобы бедным бассейны расписывали?

– Нет у бедных бассейнов, вот беда. Расписывать нечего.