В стране «Тысячи и одной ночи»

– Есть в этом мире вещи бесценные, – сказал он, касаясь моей руки, – как вот эта притча. Она подобна драгоценному камню. Поднесите ее к свету, посмотрите с разных сторон – она вспыхнет рубином.

В это самое время в парикмахерскую тихонько проскользнула очередная группа мужчин – они явно прятались от жен. Увидев сказителя, мужчины почтительно склонили головы, приветствуя его пожеланием мира.

– Пойдемте-ка туда, где нам не помешают, – мрачно произнес Мурад.

Я подхватил сундук. Сказитель повел меня узкими улочками в направлении зеленой мечети.

Я старался не терять из виду залатанный край его джеллабы, мелькавшей между прилавками со всевозможным товаром: розовыми нейлоновыми кофточками, говяжьими копытами, рисом…

На улочках Марракеша многолюдно, они запружены гужевым скотом, заставлены лавками – передвигаться по ним совсем непросто. Я наблюдал за местными, с рождения живущими в медине: они не идут, а будто скользят, мгновенно отступая вправо или влево, дабы избежать столкновения с груженой телегой, слепым попрошайкой или навьюченным мулом.

В свое время Мурад наверняка отличался большей ловкостью. Сейчас же он шел пошатываясь, то и дело хватаясь за стену.

Молча следуя за маячившей впереди джеллабой, я гадал: куда меня ведут? Вдруг джеллаба скрылась в низком дверном проеме с облупленной краской и замелькала по извилистому проходу. Я поспешил вдогонку, хотя берберский сундук и замедлял мой шаг. Дойдя до конца, мы стали подниматься по лестнице и оказались в помещении с высоким сводчатым потолком.

На полу совершенно пустой комнаты лежал матрац и куча тряпья, по всей видимости, заменявшая одеяло.

Мурад пошарил по матрацу, и мы сели по краям, друг против друга.

– Вот тут я и живу, – сказал он. – Чувствуйте себя как дома.

После обмена малозначительными фразами я повел разговор о главном.

– Моему другу приснился сон, поэтому я здесь, – сказал я.

Соединив изящные пальцы домиком, сказитель приготовился слушать.

– Он приглашает вас в Касабланку – рассказывать притчи.

Моего друга беспокоит то, что Марокко теряет свою самобытную культуру, повсюду – засилье мыльных опер. Он надеется на вашу помощь.

Мурад ответил не сразу. Он сидел на краю матраца, едва заметно покачиваясь взад-вперед в глубокой задумчивости. Я уже начал сомневаться, что он вообще заговорит, но тут Мурад произнес:

– Ваш друг и прав, и неправ.

– Что вы имеете в виду?

– Притчи. Их значимость.

Сказитель взял ветошь, пропуская край ткани между пальцев.